на черный суконный фрак с брюками из той же материи. Рубашка на груди была так туго накрахмалена, что слепила, когда на нее попадал свет.
— И впрямь, сестра, — елейным, а потому пугающим голосом поддакнул Серж. — Просто прекрасно выглядишь.
Я сглотнула неприятный комок и стиснула челюсть.
Вскоре появились первые гости. Мы вчетвером стояли в дверях бального зала, приветствуя каждого, кто проходил сквозь них. Сперва лакеи в нарядной форме громко во всеуслышание объявляли их имена и титулы, затем мы обменивались любезностями: я приседала, склоняла голову или подавала руку, закованную в перчатку, словно в броню.
Кира Кирилловна сияла ярче сотни свечей. Наконец-то все ее волнения окончились. Не успев начаться, бал уже стал триумфом. На него собралась вся знать Москвы, и поговаривали, что многие специально приехали из Северной столицы.
— Князь Хованский, Георгий Александрович, с княжной Хованской, Елизаветой Александровной.
Мое сердце забилось чаще, когда я услышала знакомое имя. Подняла голову и узнала в девице, прибывшей вместе с моим женихом, ту самую девушку, с которой я его видела у ювелирной лавки.
Губы сами собой расплылись в улыбке.
Как будто это что-то меняло!
Во-первых, по-прежнему была милашка Долли. Во-вторых, накануне он мне не поверил.
И это разом перечеркнуло все.
Пока я блуждала в собственных мыслях, пришел мой черед приветствовать князя.
— Здравствуйте, Варвара Алексеевна, — сказал он негромким голосом с легкой хрипотцой, из-за которой у меня по позвоночнику поползли мурашки.
Он склонился над моей рукой и, выпрямляясь, перехватил мой взгляд. Его глаза затягивали в пропасть.
Я опустила ресницы, потупившись.
Он не поверил тебе вчера, Варвара
Приветствие было невероятно затянутым и утомительным. Ноги заболели стоять в непривычных туфлях. Кринолин давил, корсет — душил. Но все когда-нибудь заканчивается. Закончилось и оно, и отец с тетушкой отправились открывать бал.
Грянул оркестр. Первым танцем был вальс, и Серж железной хваткой сомкнул на моем запястье ладонь, когда я еще не успела от него отойти, и практически выволок меня на середину свободного пространства, где уже кружили старший князь Разумовский и Кира Кирилловна.
Тело вспомнило движения раньше разума, и я вполне свободно следовала в танце за Сержем, который уверенно вел. Перед глазами мелькали бесконечные нарядные платья, красивые женщины, статные мужчины, блеск украшений и свет свечей.
Но я не позволяла себе расслабиться ни на мгновение. Серж задумал этот танец не просто так. Я должна быть настороже.
— Как твоя голова, сестрица? — спросил он проникновенным шепотом, когда к нам присоединились и другие пары, и наш разговор потонул в общем шуме. — Память не вернулась? Говорят, второй удар помогает устранить последствия первого.
Я резко повернула голову и, задрав подбородок, посмотрела ему в глаза. Брат усилил хватку: мои пальцы, зажатые в его руке, онемели, и я перестала их чувствовать. Лежавшая выше талии ладонь давила на лопатку даже сквозь корсет.
А вальс все играл и играл, и Серж кружил меня по паркету все быстрее и быстрее. Воздуха не хватало, корсет давил на ребра и душил. Я пыталась сосредоточиться изо всех сил, но в какой-то момент потерялась в пространстве.
И тогда он меня толкнул. И подставил подножку.
Мелочный, мелочный жест. Серж хотел меня опозорить. Падение на балу — повод для сплетен на многие месяцы вперед.
Но меня спасли. Пока я балансировала, чтобы удержать равновесие, чужие, сильные руки мягко подхватили под талию и поставили меня на ноги. И сразу же отпустили, убедившись, что я твердо стою.
Сердце глухо билось в груди. Я обернулась, ожидая увидеть князя Хованского, но столкнулась взглядом с незнакомцем.
Он был высок и красив. И молод. Светловолосый, голубоглазый, в модном, чуть зауженном фраке он смотрелся настоящим щеголем. Все в нем с первого взгляда казалось таким легким, таким свободным. Как он улыбался, как он говорил, как он поворачивал голову.
И не понравился он мне тоже с первого взгляда. Что-то в нем было... не так.
А я ведь даже не помнила его имени. Не знала, знаком ли он с Варварой.
— Благодарю Вас, — я чуть склонила голову.
— За вашу улыбку, Варвара Алексеевна, я готов спасти вас, от чего угодно, — он потянулся за моей рукой, намереваясь поцеловать, когда к нам сквозь плотную толку буквально протиснулся князь Хованский.
— Граф Перовский, — сухо поздоровался жених, впившись взглядом в руку, которую незнакомец никак не отпускал.
— Георгий Александрович, сколько лет, сколько лет, — с виду дружелюбно отозвался тот, но вот улыбка его показалась мне насквозь фальшивой.
— Вы позволите? — еще более холодно и сухо спросил князь Хованский и едва заметно кивнул на мою руку.
И только тогда светловолосый граф меня отпустил.
— Конечно, конечно, — со лживой суетливостью поспешил он. — У вас обворожительная невеста, князь. Вам невероятно повезло.
— Да, — жених стиснул челюсть, сжав кончики моих пальцев. — Я знаю.
Мы отошли на два шага, и он повернулся ко мне, и я с удивлением поняла, что у него на лице не было ни кровинки. Оно побледнело, словно выцвело. Даже скулы как будто запали сильнее. Остался лишь взгляд. Пронзительный, пылающий, страстный.
— Следующий танец за мной, — сказал он каким-то странным голосом. Словно ему было тяжело говорить.
— Это приказ? Мы не на вашей службе, князь, — тихо сказала я.
— Что?.. — шепот сорвался с его губ раньше, чем он опомнился.
По лицу пробежала тень, но он быстро справился с чувствами. Отпустил меня, вытянул руки вдоль тела, чуть поправил парадный мундир, по-военному выпрямился и щелкнул каблуками.
— Позвольте мне иметь честь пригласить вас на мазурку и котильон, — сказал он торжественно и строго, склонив голову. — И на последний вальс.
В горле пересохло, и сперва я не могла вымолвить ни слова.
— С удовольствием, князь, — я все же справилась с волнением.
Он дернул уголком губ в намеке на усмешку и откланялся.
Я танцевала еще несколько танцев. Сразу после того, как князь Хованский меня покинул, подошли отец и Кира Кирилловна, которой полагалось всюду сопровождать меня, незамужнюю девицу.
Нашего общества искали многие: в основном, сослуживцы отца и подруги тетушки, которых она приобрела, пока была фрейлиной Императрицы. Я танцевала с их сыновьями и племянниками обычные, ни к чему не обязывающие танцы.
Самые главные — самые интимные и близкие — уже оставил за собой князь Хованский.
Весь вечер я тайком наблюдала за ним. К
