вперед и вскинула руки к лицу. Голова чуть закружилась, и хорошо, что кресло оказалось буквально в шаге от меня. Проклиная собственную слабость, я рухнула в него и закрыла глаза ладонями.
— Избавлю вас от неприятных подробностей. Скажу лишь, что убили его в тот же самый день, когда он попытался убить вас.
К горлу подступила тошнота. Я и сама от себя не ожидала.
— Вам плохо? — князь вдруг вспомнил, что говорил с барышней.
Пока я перебарывала приступ накатившей дурноты, он вышел в коридор и распорядился принести воды. Потом, помедлив, подошел к креслу, в котором я съежилась, и остановился буквально в шаге.
— Как… — просипела я. — Как вы узнали...
В ответ я услышала мягкое фырканье.
— Уж что-то мы в Третьем отделении да умеем.
Его слова поразили меня так, что даже тошнота улеглась. Я резко вскинула голову и чуть подалась назад: слишком близко стоял князь.
Он сказал — Третье отделение? То самое Третье отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии, которое являлось в Российской Империи политической полицией? Занималось политическими делами. Следило за тайными обществами, раскрывало заговоры.
Ловило террористов.
Я была так поражена, что не могла произнести ничего связанного. Лишь моргала и смотрела на жениха снизу вверх. Он тоже почему-то молчал.
В какой же должности состоял князь в Третьем отделении?
И вдруг в один момент у всего появился смысл.
Его награды, к примеру, заиграли совсем другими красками.
Вошедшая Соня прервала наше неловкое молчание. Она хотела подойти с подносом прямо ко мне, но князь взмахнул рукой, и она, вздрогнув, повиновалась. Поставила кувшин на низкий стол и поспешно вышла из комнаты, бросая на меня встревоженные взгляды.
Князь сам наполнил водой почему-то чайную чашку и протянул мне.
Мысли мои к тому моменту занимала его неожиданно выяснявшаяся должность. Но, взяв чашку, я сразу же вспомнила и о мертвом несостоявшемся моем убийце, и клацнула зубами о тонкий фарфор.
— Вы знаете, кто его убил?
— Если бы знал, то не стоял бы сейчас перед вами, — резонно заметил князь Хованский.
— Почему вы приехали? — я вновь заглянула ему в глаза.
Он вздернул бровь, притворившись, что не понимает.
— Почему ко мне, а не к отцу? Почему специально выгадали, когда отца не будет дома?
— Я не выгадывал, — оскорбленно отрезал он.
Я ухмыльнулась.
— Право, Георгий Александрович, я хоть в Третьем отделении службу не несу, но могу сложить одно с другим. Вы не могли не знать, что отец отбыл из дома с самого утра. Вам его привычки прекрасно известны.
Я била наугад, но, кажется, попала точно в цель.
Явно задетый тем, что его раскрыли, он нахмурился и стиснул челюсть. На широких скулах заходили желваки, а на левой щеке появился залом.
— Я хотел поговорить с вами, Варвара Алексеевна. С вами наедине.
— Но почему?..
— Потому что я думаю, что вы что-то знаете. И скрываете это ото всех. И я намерен выяснить правду.
Глава 17.
— Но почему?..
— Потому что я думаю, что вы что-то знаете. И скрываете это ото всех. И я намерен выяснить правду.
***
— За что вы получили награды, князь? — я резко переменила тему беседы.
На лице мужчины проступило удивление. Он бегло пожал плечами.
— За службу Государю, — ответил коротко и сухо.
— За простую службу не награждают ни Георгием третьей степени, ни Апостолом Первозванным.
— Не нужно уводить беседу в другое русло, Варвара Алексеевна, — с кислой улыбкой отозвался он.
Было странно, что князь Хованский всячески уходил от ответа. Разве такими наградами не принято гордиться?
Я вздохнула и переплела в замок пальцы. Чувствовала я себя так, словно балансировала на краю пропасти. Один неверный шаг — и я провалюсь в бездну.
— Я должна вам кое в чем признаться, князь, — я набрала в грудь побольше воздуха.
— В последний раз, когда я услышал подобные слова из ваших уст, продолжение меня не порадовало, — он не сдержался и ввернул очередную шпильку.
Я поморщилась и махнула рукой. Меня не интересовали душевные терзания прежней Варвары!
— Закройте дверь, — я покосилась налево.
Двое лакеев топтались у входа в малую гостиную. Я не хотела, чтобы нас подслушали.
— Это недопустимо, — отозвался он жестко.
— Ради Бога! — я вскинула лицо и тряхнула волосами, и напрасно. Висок пронзила острая боль. — Вы уже нарушили все приличия, явившись в особняк в отсутствии всей моей родни. Так, будьте добры, нарушьте еще одно!
Лицо князя застыло каменной маской. С минуту он буравил меня своим прямым, острым взглядом. Потом хмыкнул и, чеканя шаг, сам подошел к дверям и захлопнул их прямо перед лицами лакеев.
— Ну? — он прищурился и скрестил руки на груди. — В чем вы намерены признаться?
— Я не намерена кричать через всю комнату.
Упрямство князя Хованского злило меня невероятно. Я вспыхивала и раздражалась за считанные секунды. Порой ему не нужно было ничего говорить и делать. Хватало и того, как именно он молчал. Как выразительно ничего не делал.
Хмыкнув, мужчина, наконец, соизволил подойти.
Что ж.
Два раза мне не умирать. Одна я не справлюсь: за время заточения я поняла это прекрасно. И осознала все ошибки. Мне нужен был человек, кому я смогу довериться. Иначе в следующий раз за слежку я точно поплачусь жизнью...
Я набрала полные легкие воздуха и вздохнула, продолжая ломать сцепленные в замок пальцы.
Надо отдать князю должное: он не торопил меня. Даже не поглядывал косо. Я видела, как он хмурился и смотрел на мои руки, сложенные на коленях, но и все на этом.
— В какой должности вы служите в Третьем отделении?
— Что за странный вопрос?.. — его брови поползли наверх.
— Ответьте! — неожиданно сорвавшимся голосом потребовала я.
— Помощник начальника штаба Корпуса жандармов, — коротко, совсем по-военному доложил он.
Помощник начальника. Приближенный руководителя. Достаточно высокая должность.
— Мой брат пытался меня убить, — скороговоркой пробормотала я на выдохе.
И замерла. Даже чуть втянула голову в плечи, ожидая реакции князя. Я боялась услышать его смех. Боялась, что прогадала, доверившись ему. Каждая секунда казалась мне вечностью. Мужчина молчал, и проклятое ожидание изматывало.
— Накануне с извозчиком? — раздался совершенно спокойный голос князя Хованского.
Я закусила губу.
— Думаю, да. И раньше. Когда
