же.
Мы не могли оставаться наедине, даже будучи официально женихом и невестой. Это могло бы скомпрометировать нас.
Забавно, как князь озаботился вдруг добродетелью. После того, как обжимался в салоне с милашкой Долли на глазах у множества знакомых. И после того, как лишь несколько часов назад посреди белого дня какая-то девица висела у него на локте в самом центре города.
— Несколько недель назад Ваш брат отписал всем, что вы слегли с недомоганием. В записке, которую я получил, ничего не говорилось о том, что вы ударились головой.
Мужчина остановился прямо посреди комнаты на роскошном, темном паркете. На нем был двубортный черный сюртук из тонкой шерсти с широкими отворотами, под которым угадывался темный жилет и темные же брюки в тонкую полоску. Рубашка была настолько белоснежной и накрахмаленной, что слепила глаза.
Я пожала плечами. Что он хотел от меня услышать? Я не Серж; лично я никому ничего не писала.
Мне показалось, князь говорил с некой досадой даже. С чего бы? Какая ему разница, почему неугодная, нежеланная, навязанная невеста провалялись в постели больше недели?..
— Как я здесь оказалась? — спросила я, проигнорировав его реплику.
Князь Хованский недовольно вскинул брови.
— Что на самом деле с вами тогда случилось? Кондрат Тимофеевич говорил про два сотрясения головы.
— Упала, — коротко отозвалась я.
Меня взбесило, что он не посчитал нужным ответить на мой вопрос. Но сил пикироваться с ним не было. Мне нужно было как можно скорее возвращаться... но как? Как я все это объясню? А если Серж что-нибудь заподозрит?.. Мог ли он видеть, как меня сбили?
Мог ли он это организовать?
Холодный пот прошиб меня с головы до ног.
— Что с вами? — мужчина сделал несколько шагов ко мне и остановился буквально в метре от дивана. — Вы побледнели, вы дрожите.
— Мне нужно домой, — выдохнула я и кое-как спустила ноги в чулках на пол.
Стоило мне сесть, как тут же закружилась голова. Я вцепилась в гладкую обивку изо всех сил, удерживая себя в вертикальном положении.
Мельком посмотрела на содранные ладони: почти весь удар приняли на себя перчатки. Правый рукав платья был разорван и чуть заляпан кровью. На видневшейся коже были длинные ссадины.
— Доктор предложил их обработать, — князь Хованский прокашлялся и заговорил, решив объясниться, чем немало меня удивил. — Но я не счел возможным. Такие вещи... лучше оставить на попечение графини Пален.
— Благодарю вас, князь, — вполне искренне пробормотала я.
Все же он привез меня в свой дом. Вызвал врача.
— Что вы там делали, Варвара? — а вот теперь вся сердечность из его голоса улетучилась.
Лицо приобрело хищное выражение; взгляд стал цепким, пристальным.
— Где? — я наивно поморгала.
— Там, где вас сбила лошадь.
— А вы? — собрав в кулак все силы, я подняла голову и, борясь с головокружением и тошнотой, посмотрела ему в глаза. — Что там делали вы, князь?
Глава 15.
— А вы? — собрав в кулак все силы, я подняла голову и, борясь с головокружением и тошнотой, посмотрела ему в глаза. — Что там делали вы, князь?
Мой жених тонко усмехнулся и скрестил на груди руки. Я поняла, что ответа от него не услышу. Что же. Как и он от меня!
— Вы как дитя отвечаете вопросом на вопрос, Варвара, — протянул князь Хованский скучающим, равнодушным голосом.
Но вот его глаза говорили совсем о другом. Я видела в них тщательно спрятанное раздражение. Искорки злости.
— А я и есть младенец. Или забыли, князь? — я насмешливо улыбнулась ему, припомнив ту фразу в салоне Долли.
И впервые смогла стереть с его лица это спесивое выражение. Жених нахмурился, уставшим движением растер глаза и виски. Когда он снова посмотрел на меня, от мрачного, пронзительного взгляда мне захотелось поежиться, но я себя сдержала. Вот уж нет! Я не стану показывать этому человеку свою слабость и страх.
— Мне нужно домой. Родные, верно, волнуются, — я попробовала опереться на ладони и привстать, но с шумным стоном разочарования опустилась обратно на дивана.
В теле была страшная слабость. Головокружение и тошнота не проходили.
— Я послал записку вашему отцу на службу. Но он отбыл в другое место. Куда именно — не велел сообщать. Я как раз намеревался отправить человека на розыски вашего брата, но тут доктор сказал, что вы пришли в себя.
Холодный пот прошиб меня с головы до ног. Я вскинула голову и тут же об этом пожалела. Лишь добавила себе ненужной боли.
— Искать моего брата нет нужды. Я могу добраться домой сама, — сказала я поспешно.
Я очень хотела вернуться домой в тайне от отца. Но еще сильнее я хотела бы скрыть произошедшее от Сержа. Оставался крошечный шанс, что он ничего не знает, и моя слежка за ним никак не связана с тем, что меня чуть не убили.
Звучало довольно глупо. Вероятность, что одно все же связано с другим, была очень высока.
Что же мне теперь делать?..
— Я пока еще в здравом уме, — князь Хованский скривил губы. — И не отпущу вас никуда одну в таком состоянии.
— Я вполне способна забраться в экипаж и выйти из него! — рассерженно зашипела я.
— Без сопровождения вы мой дом не покинете, — он покачал головой. — И я намерен выяснить, из-за чего вас едва не убили.
— Убили? — нервно переспросила я. — Какие только глупости пришли вам в голову! Я неаккуратно перебегала дорогу, признаюсь, сама виновата...
— Княжна, — он неодобрительно цокнул языком. — Не заговаривайте мне зубы. Я сам все прекрасно видел. Тот всадник целенаправленно скакал в вашу сторону. И я намерен выяснить, почему.
Господи боже мой. С каждой минутой все хуже и хуже.
— Если вы не желаете мне рассказать, что делали напротив особняка, в котором находятся комнаты английского посла, быть может, расскажете кому-то другому. Вашему отцу, к примеру? Или же московскому обер-полицмейстеру?
Князь Хованский уселся в кресло напротив дивана. Он не сводил с меня пристального взгляда, чем ужасно нервировал.
Я сузила глаза и встретила его взгляд, задрав повыше подбородок.
— Давайте с вами договоримся? Вы расскажете, как там оказались. И я тоже отвечу на ваш вопрос.
Он сперва опешил, потом усмехнулся.
— Варвара Алексеевна, не заставляйте меня прибегать к
