получили — сухие кивки и посулы серьезно поговорить.
Девятнадцатый век во всей своей красе. Отношения отцов и детей.
Я прикусила губу, за что мгновенно удостоилась выговора от Киры Кирилловны.
Я все больше задумывалась, а найду ли я в лице старшего князя Разумовского союзника?.. Выслушает ли он меня?..
Глава 12.
— Входи, — глухой мужской голос донесся из-за дверей, и, толкнув створки, я вошла в кабинет старшего князя Разумовского.
Снаружи давно стоял глубокий вечер, и свет множества свечей рассеивал мрак в комнате. Вдоль трех стен стояли высокие, от пола до потолка, книжные шкафы. На четвертой же, ровно над массивным, письменным столом из лакированного дерева, висел портер Государя. Я безошибочно узнала Александра II: видела его изображения множество раз еще в той, прошлой жизни.
Тяжелые шторы темно-зеленого, малахитового цвета спадали на паркет из темного дуба. Чуть дальше возле раскрытой балконной двери располагался кофейный набор: два глубоких, изящных кресла и низкий, овальный стол. Рядом с одним из кресел, опираясь на спинку, стоял князь Разумовский. Несмотря на глубокий вечер, он по-прежнему носил тот парадный белый мундир с золотыми эполетами и орденами.
Князь Разумовский курил, и клубы сизого дыма поднимались наверх, и ветер подхватывал их с улице, унося прочь.
Мужчина, что стоял ко мне спиной, не был мне настоящим отцом. И родственных чувств я к нему не испытывала, ведь сознание прежней Варвары мне не досталось.
Но я все равно ощутила необъяснимый трепет, когда смотрела на него, застыв возле двери.
— Боишься замерзнуть? — он истолковал мое поведение по-своему. — Сейчас закрою, — он затушил сигарету и потянул на себя балконную створку.
В кабинете вновь повисла тишина. Я старательно рассматривала роскошное убранство, игнорируя отца. Он же, напротив, не отводил от меня взгляда.
— Что же ты, даже не подойдешь к своему папа́? — спросил он с укоризной, и я вздрогнула.
Я толком не знала, как себя вести. Совсем, совсем ничего не помнила.
На деревянных ногах я подошла к креслу, возле которого он стоял, и замялась. Должна ли я вновь сделать книксен? Я знала, что нежности были не в ходу у аристократов. Детей воспитывали няньки и гувернантки; родители видели их, в лучшем случае, пару часов в день.
— Кира мне о тебе писала. Много писала, — князь нахмурился, и я подавила тоскливый вздох.
Стало понятно, в каком духе будет вестись разговор.
— Хочу поговорить о твоей выходке в салоне… — он покачал головой.
— А я думала, вы захотите обсудить поведение моего жениха.
— Какое поведение? — переспросил отец, еще сильнее сведя брови на переносице.
— Когда князь Хованский высмеял меня на глазах у всего общества.
— Варвара, если не хочешь просидеть взаперти до самой свадьбы, больше не смей затрагивать подобные темы на людях.
— Отец, вы не слышали? — я решила его перебить: так сильно была возмущена. — Князь Хованский высмеял меня в салоне.
— Это я слышал. Но, похоже, меня не слышала ты. Больше никаких фортелей, это ясно? И упаси тебя Бог выкинуть что-то такое во время визита Государя-Императора.
— Визита Государя-Императора?.. — машинально повторила я, чем заслужила еще один недовольный взгляд отца.
— Да-да, визита. Георгий обласкан и щедро одарен Императором. И думать не смей, чтобы хоть как-то бросить тень на князя!
— О каком визите вы говорите? — переспросила я, не волнуясь о том, как это будет выглядеть со стороны.
Были вещи, которые теперь волновали меня гораздо сильнее.
— Как ты могла забыть?! Мы говорили неоднократно. Я хлопотал последние полгода, чтобы на десятилетний юбилей моего губернаторства первопрестольную посетил Император.
— А когда?.. — я облизала враз пересохшие губы.
Я буквально физически ощущала, как в голове крутились шестеренки.
— Я не узнаю тебя, Варвара, — мужчина укоризненно покачал головой. — Неужто ты совсем меня не слушаешь? Я говорил не раз! Ровно через две недели.
Ровно через две недели в Москву с царственным визитом приедет Государь-Император. Александр II...
— А накануне в салоне тебе стоило промолчать, — князь Разумовский вернулся к тому, с чего начал. — Не стоило влезать в чужой разговор. Тем более, на столь чувствительную тему. Ну, откуда тебе знать про всякие конституции и права?.. Не женское это дело вовсе, не нужно забивать свою хорошенькую головку. Лучше бы поучилась у Киры, как приемы проводить...
Было чувство, словно меня окатили ведром ледяной воды.
Действительно, откуда у меня могут быть какие-то мысли? Я же бесправное существо, приложение к своему мужу и отцу… Без права на собственное мнение.
Никто всерьез не допускал, что у меня оно действительно может быть.
— Я устала, отец. Очень долгий день. Если не возражаете, я хотела бы поднять к себе, — отчеканила я, смотря чуть в сторону, чтобы не встречаться с князем взглядами.
Он вздохнул и шагнул ко мне, словно намеревался сказать что-то еще. Но после передумал и повел подбородком.
— Ступай, Варвара. Доброй ночи.
— Доброй ночи, Ваше сиятельство.
Кабинет я покинула с идеально выпрямленной спиной.
Мои опасения подтвердились. Отец не считал меня человеком. Ни одному моему слову про брата он не поверит, не стоило и пытаться. Еще решит, что у меня в голове помутилось, и упрячет под замок. И хорошо, если в особняке… Были ли уже в это время в России дома для душевнобольных?.. Я не помнила, а выяснять не хотелось.
Когда князь упомянул про визит Государя, о котором я сама не помнила, в голове разом что-то щелкнуло, и пазл, наконец, сложился.
Я думала, что Серж замышлял что-то против своего собственного отца. Полагала, что генерал-губернатор был самой крупной фигурой в городе.
Больше нет.
В отличие от меня, он и те, с кем он состоял в сговоре, о царственном визите знали. И наверняка решили воспользоваться такой редчайшей возможностью.
Что же. Придется проследить еще несколько раз за Сержем, убедиться, что он встречается с какими-то мутными, подозрительными личностями…
Тогда, возможно, старший князь Разумовский меня выслушать. И не отмахнется от моих слов, как сделал это пару минут назад. Все же на кону будет стоять жизнь Государя.
Я так задумалась, что, поднимаясь по лестнице, даже не заметила присутствие второго человека, пока брат не ступил из темноты, а его пальцы не сомкнулись на моем локте. Я вздрогнула и невольно оступилась, но он меня удержал, притянув к себе.
— О чем ты
