что ежегодно 5 марта они с друзьями собираются и радостно празднуют день смерти Сталина…
Дядя Ащин, сколько вам лет? Ведь, поди, за семьдесят. Неужели до сих пор не заметили, что о своих неудачах и поражениях люди всегда говорят сквозь зубы, а то и заикаясь? И мы – такие же люди. А вы с Хвостовым и прочими, похоже, скоро будете праздновать 22 июня и 28 июня (захват Минска), 23 и 24 августа (бомбежка Сталинграда), 8 сентября (захват Шлиссельбурга, окружение Ленинграда) и другие подобные даты.
Но вернемся к отчасти уже затронутому вопросу о роли Жукова в Сталинградской победе. Ащин упорствует: «Жукова там не было». Господи, офицер, а врет, как маркитантка… Не верите, говорит? И опять ссылается на того же правдолюба Голованова-Чуева: «Жуков не имеет прямого отношения к Сталинградской битве». Да еще довесок: «как и к битве на Курской дуге и ко многим другим операциям». Видимо, включая Берлинскую.
Какое представление о реальной жизни! Да как мог не иметь отношения «ко многим операциям» член Ставки и заместитель Верховного Главнокомандующего, притом единственный! Это все равно, Ащин, что вы, будучи заместителем своей супруги, не имеете никакого отношения к рождению ваших детей.
На самом деле 26 августа 1942 года Жуков был назначен заместителем Верховного Главнокомандующего, вызван с фронта в Москву, и после обстоятельной беседы со Сталиным 29 августа прибыл в Сталинград. И что он там делал? Уже находившийся там Василевский писал: «На Г. К. Жукова было возложено общее и непосредственное руководство всеми войсками, привлекавшимися к ликвидации прорвавшегося к Волге врага и восстановлению нарушенного фронта наших войск в районе Сталинграда. Через несколько дней после прибытия Г. К. Жукова по распоряжению Ставки я вернулся для работы в Генеральном штабе» (Цит. соч., с. 216).
И дальше до середины ноября Жуков мотался – четыре часа самолетом – между Сталинградом, где как заместитель Верховного, был главным руководителем, и Ставкой, где Сталин выслушивал его доклады, советовался, где они и Василевский строили планы.
3 сентября Жуков получил на фронте телеграмму Сталина: «Положение со Сталинградом ухудшилось. Противник находится в трех верстах. Город могут взять сегодня или завтра. Потребуйте от командующих войсками, стоящих к северу и северо-западу от Сталинграда, немедленно ударить по противнику и прийти на помощь сталинградцам. Недопустимо никакое промедление… Всю авиацию бросьте на помощь Сталинграду». Жуков попросил перенести операцию на 5 сентября и сообщил: «Я сейчас же дам приказ авиации бомбить противника всеми силами».
5 сентября на рассвете началось наступление. После залпов «катюш» наши пошли в атаку. «Я следил за ней, – писал Жуков, – с наблюдательного пункта командующего 1-й гвардейской армии». «Ах, следил! – слышу я голос полководца Ащина-Мальбрука. – Вот если бы он сам бежал с винтовкой в атаку, тогда бы мы с Чуевым и Хвостовым признали, что он «участвовал», а так…»
«Поздно вечером позвонил Верховный.
– Как идут дела?
Я доложил, что весь день шло очень тяжелое сражение…
На другой день бой разгорелся с еще большим ожесточением… Кроме фронтовой, была введена в бой авиация дальнего действия под командованием генерал-лейтенанта А. Е. Голованова». Того самого, который сейчас, видимо, читал письмо Сталина или писал ему ответ, а потом с помощью Чуева оболгал уже умершего маршала.
12 сентября по вызову Верховного Жуков опять был в Ставке. На этот раз они с Василевским высказали Сталину идею контрнаступления под Сталинградом, осуществить которую после коллективной детальной разработки удалось лишь в ноябре.
На другой день Жуков опять вылетел в Сталинград. «13,14,15 сентября были для сталинградцев тяжелыми, слишком тяжелыми днями… В конце сентября И. В. Сталин вызвал меня в Москву для более детального обсуждения плана контрнаступления… После обсуждения плана Верховный сказал мне:
– Вылетайте обратно на фронт. Принимайте все меры, чтобы измотать противника». И так без конца. Читайте дальше сами, полковник Ащин, если умеете.
А за две недели до окончания Сталинградской битвы, когда немцы были уже давно окружены и великолепный итог битвы стал уже очевиден, – 18 января 1943 года Жукову первому за время войны было присвоено звание Маршала Советского Союза, вскоре он получил орден Суворова 1-й степени № 1, потом – орден Победы № 1. Василевский вскоре тоже стал Маршалом и кавалером орденов Суворова и Победы.
Неужели, Ащин, в вашу высоколобую полковничью голову не приходит простая мысль: кто лучше знал и мог судить о Жукове, оценить его дела – Сталин, который плечом к плечу прошел с ним всю войну, считал нужным посылать его на самые трудные и ответственные участки фронта, и при этом присвоил ему высшее звание, награждал самыми почетными орденами, наконец, поручил принять капитуляцию немцев, а потом – принимать Парад Победы, – Сталин или вы, созерцавший на диване лишь портрет маршала и даже, судя по вашим статьям, лишь одним глазом прочитавший его воспоминания? Неужели Сталин был дурнее вас?
А ведь вы в своем разоблачительном энтузиазме, который точнее было бы назвать оголтелостью, доходите до попытки представить маршала Жукова в образе «мальчика, не выучившего домашнее задание» и получившего за эту взбучку от Сталина. Приводите текст этой «взбучки»: «Ваше сообщение о нехватке штурмовиков на 1-м Украинском фронте не соответствует действительности. Вас, должно быть, ввели в заблуждение…У Вас 336 штурмовиков. Я думаю, что этого пока достаточно» и т. д. И где же тут мальчик для битья? Твердые, но вполне корректные слова строгого и справедливого начальника своему подчиненному безо всякого намека на невыученные уроки. Наоборот, Сталин даже находит извинительную причину ошибки: «Вас ввели в заблуждение…» Такой тон был характерен для Сталина. Но порой он бывал гораздо более резок и язвителен.
Маршал Василевский вспоминал об эпизоде во время боев на Харьковском направлении в 1943 году: «Утром 17 августа я получил от И. В. Сталина следующий документ: «Маршалу Василевскому. Сейчас уже 3 часа 30 минут 17 августа, а Вы еще не изволили прислать в Ставку донесение об итогах операции за 16 августа и о Вашей оценке обстановки. Я давно уже обязал Вас как уполномоченного Ставки обязательно присылать к исходу каждого дня операции специальные донесения. Вы почти каждый раз забываете об этой своей обязанности.
16 августа является первым днем важной операции на Юго-Западном фронте, где Вы состоите уполномоченным Ставки. И вот Вы опять забыли о своем долге перед Ставкой и не присылаете донесений.
Последний раз предупреждаю Вас, что в случае, если Вы хоть раз еще позволите себе забыть о своем долге перед Ставкой, Вы будете отстранены от должности начальника Генерального Штаба и будете отозваны с фронта. И. Сталин»
