Роб смущенно усмехнулся и занялся тортом. Когда по ночам он просыпался, ему казалось, что все это только снится, его нога здорова. На самом деле болезнь достигла четвертой стадии, и метастазы проникли дальше в тело.
Все присутствующие похваливали торт из кондитерской, обычный бисквит с карамелью. Как раз такой, как хотела Элли.
— Откуда вы узнали, какие торты мне нравятся? — со смехом осведомилась у Роба невеста.
— Телепатия, — напустил тот туману.
На самом деле никакой телепатии — однажды ночью, когда Пол сумел преодолеть муки боли, его сосед просто услышал разговор на эту тему.
Элли едва успела попробовать торт, как Пол застонал и с усилием подтянул колени к животу.
Однажды ночью она вслед за сестрой отправилась к болотам. Увидела голубую цаплю и пошла к ней. «Возьми меня отсюда», — прошептала она. Цапля будто поняла ее. Они долго глядели друг другу в глаза, и Элли стало казаться, что она сейчас и вправду взлетит вместе с птицей. Но внезапно цапля взмыла в воздух, а она осталась стоять одна, замерзшая, по колени в воде.
— Мне кажется, мы все отчаянно нуждаемся в небольшом отдыхе, — заметила Люси Хеллер. — Я могу предложить вам отправиться с нами в отель, — обратилась она к родителям Пола.
Те поблагодарили, но вежливо отказались: их дорогой друг миссис Ридж ждет их у себя, в Кенсингтоне, хоть Фрида и предпочла бы недолго отдохнуть в общем холле больницы, чтобы вернуться к Полу и не разлучаться с сыном.
— Что, если он будет нуждаться во мне? — Ее голос звенел от волнения.
— Конечно, лучше оставайтесь. Вам выдадут и одеяло, и другие необходимые вещи.
Элли попрощалась со своими родителями. А Билл, ее свекор, предложил ей отдохнуть несколько часов дома. Тон его был отеческим. Элли, конечно, не согласилась, и Фрида поняла ее.
— В таком случае выпей хоть чашку чаю, это ведь не займет много времени. Или съешь тарелочку супу.
Она продемонстрировала невестке магнитофонную ленту, на которой было записано пение многих птиц, и маленький магнитофон.
— Как ты думаешь, этот подарок обрадует Пола?
Элли только молча обняла ее. Все равно ей не хотелось уходить, но тут вмешалась в дело подруга.
— Тебе просто необходимо сменить обстановку, хотя бы на короткое время, — настойчиво сказала она.
Элли уступила уговорам, и они вместе пошли в столовую, которая находилась прямо в здании больницы. В конце концов, вахту приняла Фрида, а для Пола это так же надежно, как присутствие самой Элли.
Меню свадебного обеда в зале кенсингтонской «Оранжереи» включало лосося под соусом бешамель, салат с малиной, грецкими орехами и пряным соусом, порционного ягненка с мелким картофелем. Сегодня она сидела в неприглядной больничной столовой, и Джорджи принесла для нее стакан чая и две черствые булки, а также миску с вегетарианским супом.
Суп оказался несъедобным, и они удовлетворились чаем с булками. Элли смогла сделать только пару глотков. Подруга предложила остаться с ней на ночь. Когда осенью Пол проходил курс лечения и лежал в больнице, Джорджи, бывало, приляжет рядом с измученной Элли, обнимет и примется утешать плачущую подругу. Иногда даже плача вместе с ней. Она была единственной из окружения Элли, кому было известно о предполагаемом разрыве. Как и о том, что именно помешало Элли привести это решение в жизнь. Потому все разговоры на эту тему были прекращены однажды и навсегда.
Был и такой период, когда Джорджи намекнула на то, что происходит между Полом и ее сестрой. Откровенно говоря, она не считала Пола подлинной находкой. Скорее ей казалось, что выбор ее подруги пал на весьма поверхностного, смазливого и очень самовлюбленного субъекта. Его не интересовали другие, Джорджи он ни разу не задал вопроса о ней самой. Похоже, он даже не знал, что она вместе с его подругой работает над выходящей в свет книгой «Голубая цапля. История двух птиц».
В качестве художественного редактора Джорджи руководила изданием многих детских книжек, но ее любимой была книга, принадлежавшая перу Элли. И одним из достоинств, принесших успех этой книжке, было прекрасное оформление. Оно к тому же было довольно оригинальным — книгу можно было читать двумя способами. Первый — чтение от начала до конца, при котором читатель узнавал о том, как муж цапли вернулся к ней и миру птиц. А можно было читать и с конца к началу — тогда супруг цапли оставался со своей земной возлюбленной.
— Хочешь, я подежурю с тобой? — предложила Джорджи.
— Не нужно. Со мной ведь остаются родители мужа.
Обе рассмеялись. Слово «муж» было новым в их лексиконе. Элли не сомневалась, что в вопросе ухода за Полом на Фриду можно положиться. Кроме того, мать ее мужа считала, что похоронить его следует вместе с остальной семьей, на редингтонском кладбище. Никаких возражений Элли предъявить не могла, хоть он и оказывался ужасно далеко от нее. Так страшно, непоправимо далеко.
— Мне придется решать проблемы с родителями моего мужа, не имея самого мужа. — Элли думала, что ее слова прозвучат шуткой, но в них явственно слышались слезы.
— Но Фрида обожает тебя. И это понятно.
— О, прошу, не надо выражать мне соболезнований. А то я расплачусь.
У дверей больницы они распрощались.
— Поцелуй его за меня, — улыбнулась Джорджи.
— Ты в жизни не поцеловала Пола.
— А я не о нем. Поцелуй того славного парня, что лежит около окна. У которого неприятности с ногой. — Она нерешительно глянула на подругу: — Ну, так я пошла?
— Иди. Я сама справлюсь со всем. Ведь выбора-то у меня не осталось.
— Неправда. Его не было бы, если бы ты любила Пола. Но ведь это не так?
Элли снова обняла подругу, ей так не хотелось отпускать ее.
— Ты ошибаешься. Я действительно люблю его.
— Господи, что ты говоришь, Элли? — Джорджи была поражена. — Ты не говорила мне этого прежде.
— Но прежде я и сама не знала.
— Ох, эта чертова любовь, — проворчала она.
— Любовь тут ни при чем. Это все мое проклятое невезение.
И молодая жена стала медленно подниматься по ступеням лестницы.
Когда все разошлись, мать Пола словно лишилась последних сил. Дежурная принесла ей какие-то успокаивающие таблетки. Стало полегче, и она смогла включить магнитофонную запись. Палату наполнил весенний щебет птиц, и Элли замерла в дверях палаты. Однажды они сидели с Полом на лужайке недалеко от дома у сиреневой изгороди, и сейчас ей казалось, что тот час был самым важным событием в ее жизни.
— Фрида, — тихонько окликнула она.
Женщина печально подняла на нее глаза.
— У меня нет сил.
— Она две ночи не спала, — объяснил Билл.
