— укоризненно качает головой Ирина, не одобряя его дерзости, и тихо добавляет, глядя на меня: — Давай, Ангелина, не стесняйся. Моему сыну не помешает компания.
С этими словами мать Гейдена уходит в сторону высокого офисного здания, расположенного на другой стороне дороги. Провожаю взглядом её прямую спину до тех пор, пока она не скрывается за вертящимися стеклянными дверями.
— Я не сяду к тебе. Глупо вышло, — говорю спешно, заглядывая в салон.
Мирон не поменял своей позы, продолжает наблюдать за мной через полуопущенные веки. Выглядит, как всегда, потрясающе, одет во всё чёрное, непослушная длинная чёлка тонкими рваными прядями спадает на лоб, на губах играет лёгкий оскал, а чёрные бездонные глаза притягивают меня как магнит, иначе чем объяснить, что я всё ещё стою рядом и не двигаюсь с места.
Мой личный дьявол, имеющий надо мной власть. Интересно, он хотя бы понимает, насколько я в нём увязла? Против собственной воли и вопреки здравому смыслу.
— Ты правда думаешь, что я слежу за тобой?
— Если честно, да. Другого объяснения у меня просто не было.
— Весь мир не крутится вокруг тебя, Ангелина. Мой тем более, — резко говорит Мирон и выпрямляется, откидываясь на спинку сиденья.
Снег хлопьями залетает в салон.
— Врёшь. Если бы это было так, — проговариваю медленно, выверяю каждое слово, будто двигаюсь по минному полю, и смотрю в тёмные глаза парня, — тебя бы вчера не было в моей комнате.
Кадык Мирона дёргается, и он отводит взгляд, устремляя его в лобовое стекло. Щёлкает дворниками, и они с тихим шумом начинают работать, очищая обзор.
Невесело усмехнувшись, понимаю, что мой выпад останется без реакции. Не будет Мирон доказывать мне обратное и переубеждать. Он давно дал мне понять, что он такой, какой он есть, и искать скрытый смысл и двойное дно в его действиях не нужно. Всегда скажет прямо, даже если при этом его слова могут проткнуть и изранить другому душу и сердце. Как было в моём случае.
Собираюсь закрыть дверь и отправиться наконец домой. По нечищеным тротуарам идти минут сорок, успею до полной темноты и, возможно, смогу немного побыть в квартире одна. Марина с утра уехала куда-то на весь день. А её парень должен уйти работать во вторую смену. Перед праздниками все хотят поднять денег.
— Сядь или посажу тебя сам, — говорит Мирон.
Удивлённо вскидываю глаза. Он на меня не смотрит, барабанит пальцами по коленке, обтянутой чёрными джинсами, а второй рукой почёсывает подбородок.
— Это угроза?
— Именно она.
— Я уже «боюсь», — усмехаюсь и… неожиданно для себя забираюсь в салон.
С хлопком закрываю двери, и мы оказываемся в почти оглушающей тишине. Мирон медленно ведёт подбородком в мою сторону, останавливая взгляд на лице.
— Всегда знал, что ты бесстрашная, неАнгел. Куда тебя отвезти?
Сердце пропускает удар, когда я понимаю, как мы близко и что мы одни.
Мои чувства пребывают в смятении. Только что я флиртовала с другим парнем и пыталась жить нормальной жизнью, которой мне так не хватает, а теперь я снова рядом с тем, кто приносит в моё существование бурю эмоций. Самых разных. От ненависти до любви. И в обратном порядке.
— Домой. Помнишь адрес? Вчера ты там вломился ко мне в комнату и разбудил.
— То место с натяжкой можно назвать домом, а твой чулан — комнатой, — говорит Мирон и не спешит заводить машину.
— Другого у меня нет, — отвечаю просто.
Я открываю перед ним карту за картой, в надежде что он сделает то же самое. Немного откроется для меня.
— После детского дома тебе должны были выдать квартиру.
Грустно смеюсь. Наивный.
— Очереди слишком большие, особенно в нашем регионе. Может быть, повезёт получить государственное жильё ближе к тридцати годам. Но я надеюсь, к тому времени уже не буду в нём нуждаться. И у меня будет своё.
— Куда ты потратила те деньги, что взяла у меня?
Его вопрос застаёт меня врасплох, но раз я решила играть честно, то уже глупо что-то скрывать и юлить. Потираю замёрзшие пальцы, зажимая их между коленями. Мои ноги начинает щекотать тепло. Мирон направил потоки тёплого воздуха прямо на меня.
— На учебу. Таков был мой план: продать девственность и… просто учиться. Заочное и вечернее — это не то.
— Ты ведь работала, — не то вопрос, не то утверждение.
— А ещё снимала жильё, платила коммуналку, покупала продукты и во что-то должна была одеваться. Оплачивала себе курсы и брала репетиторов. Это всё стоит денег, Мирон. Если ты не знал, — усмехаюсь горько, бросая на каменное лицо парня быстрый взгляд.
— Я знал.
— Уверен? Чем ты зарабатываешь на жизнь? Или живёшь на деньги своего отца? Это удобно, но не бесконечно.
— Я не беру у него ни копейки, — хмуря брови, отбивает мои нападки Мирон.
Присвистываю. Одна зацепка. Теперь я знаю о нём чуточку больше того, что он одним взглядом умеет заставить моё бельё намокнуть, а соски затвердеть.
— Значит, ты должен знать истинную цену деньгам. Из воздуха они не берутся и имеют свойство заканчиваться, обычно это случается в самый неподходящий момент.
Телефон в сумке издает звук входящего сообщения. Достаю мобильник, поворачиваю экраном к себе. Не успеваю прочитать несколько слов, пришедших в месседжер от Ярослава, как задняя дверь машины открывается и, отряхиваясь от снега, внутрь забирается улыбчивая Ирина Гейден.
— Уже? — скупо спрашивает Мирон, переключая своё внимание на мать. — Как прошло?
Мне даже кажется, он не рад, что она вернулась так быстро.
— Всё нормально. Документы отправлены на согласование. Его юристы будут изучать договор несколько дней, а затем… надеюсь, он его подпишет. Как насчёт обеда, Ангелина? — вдруг Ирина смотрит прямо на меня.
— В другой раз. Мне правда нужно домой.
Машина трогается. Цепляюсь взглядом за дверную ручку, бросая на Мирона вопросительный взгляд. Что он творит? Я собиралась вылезти, а не кататься с ним и его матерью.
— Пристегнись, — говорит сухо и, крутанув руль, вклинивается в плотный поток машин.
11.1
Выбора, впрочем, как и всегда в отношениях с Мироном, у меня нет. Щёлкаю ремнём и откидываюсь на сиденье, стараясь расслабиться. Чуть морщусь, когда, забывшись, стукаюсь затылком и мне тут же отдает тянущей болью в шею.
— Ты как? — не глядя на меня, спрашивает Мирон, всё его
