На секунду она растерялась, прикованная пристальным взглядом даймё. Он почти любовался собой – девушка могла поклясться, что заметила улыбку в слезящихся глазах.
– Он убил моего отца, даймё. – Юкико отчаянно старалась сдержать праведный гнев. – Погибла и моя мать, и ее нерожденное дитя. Так что – да, я убила его. И сделала бы это снова.
– Ходят слухи, что ты мгновенно уничтожила его, – заявил старый глава клана. – Просто взглянув на сёгуна, которому клялась в верности.
Хана закатила глаза, стиснула губы, а потом уставилась в пол.
– Я никогда не клялась ему в верности! – прорычала Юкико. – Ни разу в жизни я не давала клятв ублюдку-детоубийце.
Среди придворных пронесся ропот, словно в тихую воду бросили камешек.
Юкико почувствовала на себе мрачные взгляды и услышала возглас Буруу, прокатившийся у нее в голове.
ПОМНИ, ГДЕ ТЫ СТОЯЛА. КТО ТЫ ЕСТЬ!
Она посмотрел на Исаму в упор.
– Династия Казумицу была тиранией, а ее союз с Гильдией Лотоса привел нацию к гибели, что вы, бесспорно, понимаете, даймё. Иначе с чего бы вам оскорблять Хиро, не появившись у него на свадьбе?
– Хиро? – Старик залился смехом. – Хныкающий выскочка? Я бы не стал выпрастывать свои кости из кресла, даже чтобы помочиться на него, если бы он был в огне, не говоря уже о том, чтобы ехать через страну, дабы поприсутствовать на его мнимой свадьбе.
– Значит, Хиро – твой враг.
– Хиро – это оскорбление. Я потомок первого даймё дзайбацу – великого Окимото, военачальника, подчинившего себе кланы Змеи, Сокола, Паука и Волка. – Он ударил кулаками по подлокотникам. – Я занимаю один из Четырех Престолов Шимы по праву крови и рождения. И я должен преклонить колени перед сыном самурая?
ВОТ ОНО. ЕГО СЛАБОСТЬ.
Юкико кивнула.
Гордость.
НАДАВИ НА НЕГО.
– Мы слышали от наших агентов, что Гильдия расстроена вашим неповиновением, – сказала она.
– Ты что, пытаешься произвести на меня впечатление? – Старик махнул рукой, будто отгоняя надоедливую муху. – Да об этом каждому известно. После того как я пренебрег их потенциальным сёгуном, они отказывают в своих милостях.
– Они вас контролируют. Обещая топливо. А в Кигене они платят людям, которые приводят жертв на Пылающие камни. Таких, как мы с Ханой, которые обладают даром Кеннинга. И еще больше невинных: людей убивают лишь потому, что им не повезло.
– У нас есть общий враг. Что дальше?
– Враг моего врага – мой друг.
– Ты прекрасно умеешь обращаться с друзьями, девочка. Поджигаешь их города.
– Гильдия подожгла ваш город, даймё. Та самая, которая лишает ваши армии горючего, пока вы не выполните долг. Ожидая, когда вы подчинитесь Кодексу Бусидо. Преклоните колени перед новым сёгуном.
Глаза Исаму сузились до размеров разрезов в бумаге.
– Я двадцать лет сражался с гайдзинами в Морчебе. Отправил пятерых сыновей на войну, и ни один из них не вернулся. Мне не нужно, чтобы грязный чи-монгер объяснял мне, что значит Кодекс Бусидо или долг, и я ни перед кем не преклоняю колени, девочка. И уж конечно не перед покалеченной марионеткой Тигра!
– Вам и не следует, достопочтенный даймё. – Мрачная улыбка озарила лицо Юкико. – Не сомневаюсь, вы поможете нам преподать урок тем, кто думает, что когда-либо сможет властвовать над главой клана Лиса.
Даймё взглянул на генерала Гиндзиро.
– Эта девушка…
– Твердая латунь, – кивнул генерал.
– Достопочтенный даймё, – вздохнула Юкико. – Дело идет к тому, что у нас есть общая цель и враг. Мне необходимо безопасное место, где могут находиться мои друзья. Гавань для мятежников Гильдии. Если вы действительно серьезно настроены бросить вызов Гильдии, то сейчас у вас есть шанс доказать свои намерения.
– И почему я должен помогать? – спросил глава клана. – Что ты предлагаешь?
Юкико оглядела зал: прищуренные глаза над трепещущими веерами, шипение змеиного дыхания за золотыми респираторами. Она снова посмотрела на даймё – иссохшую старую гадюку с острыми как бритва зубами. Кто он? Благородный человек или старый сварливый разжигатель войн? Почему он бросает вызов Гильдии? Он действительно верил, что они – зло? Или хочет затеять драку?
– Тора Хиро идет на север в компании Землекрушителя, чтобы заставить вас преклонить колени, – проговорила она. – Я буду защищать Йаму от армии Тигра и от стоящей за ней военной машины Гильдии.
Исаму откинулся на спинку трона.
– То есть ты поклянешься мне в верности?
– Я не клянусь в верности владыкам, – ответила Юкико. – Но клянусь в верности народу Шимы. Матерям и отцам, сыновьям и дочерям, которые задыхаются под отравленным небом. Тем, кто отправил детей умирать на войне, основанной на лжи. Им я посвящаю свою жизнь. Не тебе, даймё. Только им.
У Ханы отвисла челюсть.
Оглядев придворных Кицунэ, девушка взяла Юкико за руку.
– Ты чертовски права.
Даймё с улыбкой посмотрел на генерала. Затем перевел взгляд на оружие у себя на поясе, на свиту, собравшуюся у трона, на двух девушек, застывших напротив.
Механические музыканты продолжали играть в углу, и песня неожиданно показалась ужасно неуместной.
– Твердая латунь, – пробормотал он. Глава клана встал, прикрыл кулак рукой и отвесил поклон. – Я принимаю твои условия. Хотя бы потому, что мне не терпится увидеть выражение лица Торы Хиро, когда парочка грозовых тигров подлетит к нему с тыла и начнет резать жалких псов на ленточки. – Исаму кивнул. – Я предлагаю тебе и твоим друзьям убежище в Кицунэ-дзё.
Юкико вздохнула, на нее нахлынуло облегчение, накрывая теплыми волнами.
– Примите мою благодарность, великий владыка.
В голове вновь зазвенел голос Буруу.
ВСЕ ХОРОШО, СЕСТРА?
Даже лучше, брат. Мы с Ханой уже уходим.
Юкико, увлекая Хану за собой, покинула тронный зал. На губах девушки играла торжествующая улыбка.
И мы приведем армию.
9
То, что будет
У Кенсая не было времени на бунт.
Второй Бутон шагал по коридорам капитула Кигена, слушая беспокойный хаотичный стук мехабака в голове: сообщения о мятеже в Йаме, атака смертника, испепелившая Второго Бутона Аоя и большую часть командного состава на борту флагмана.
Но, что еще хуже, по командным частотам просачивались новости, что мятеж не ограничивается Йамой – и, вероятно, мятежники кишат во всех капитулах Шимы.
А вот на частотах Йамы, той Йамы, где когда-то кипела жизнь, наполненная смыслом, остался только постоянный пятидесятитактовый гул.
Скоро должен последовать момент триумфа. Хиро собрал войска и, несмотря ни на что, уже выдвинулся в поход к Пятну. Через два дня лорд Тигра встретится с флотилией Феникса и начнет бросок на север.
Пятнадцать дней, и Землекрушитель обрушится на Кагэ – ночи, месяцы, годы, потраченные на проектирование колосса, на агитацию за его строительство. Все долго зрело, дорабатывалось и теперь воплотится в одном-единственном моменте.
