- Так лучше! - кивнул он, не убирая рук с моей талии. - Но помнить про "Мой господин". Я надеяться, что ты когда-то созреть.
Какие, однако, нахальные, возмутительные мысли он научился высказывать на моём языке! Я покачала головой и услышала, как открылась дверь моего кабинета, а следом по коридору разнёсся недовольный голос клиентки:
- Эвелина, милочка, вы где? Я сейчас умру здесь от удушья!
Я вспомнила, что, вообще, хотела предъявить шефу до того, как он набросился на меня с поцелуями, и хлопнула себя ладошкой по лбу.
- Зачем вы подарили мне столько цветов?! - спросила я его шёпотом.
- Тебе не нравиться? - разочарованно уточнил он.
Чтобы не расстраивать его ещё больше, пришлось сказать правду:
- Нравится. Но я же не флористом работаю! У многих клиентов аллергия! Пожалуйста, пришлите Илью вынести это всё куда-нибудь!
Я всё-таки вырвалась из его рук, оправила халатик, нацепила дежурную улыбку и отправилась к клиентке.
ДАХИ
Глупо я поступил утром в понедельник, по-детски. Да что там, всё моё поведение в последнее время взрослым не назовёшь. Сплошное безрассудство. Но я был переполнен чувствами. Не помню, когда меня в последний раз так разрывало от желания сдвинуть горы и повернуть реки вспять! А каких усилий мне стоило оторваться от своей девушки - я и описать не в состоянии. И не последнюю роль в этой одержимости играли её ответные чувства, которые я отчётливо видел, когда целовал Эву. Она отвечала, клянусь Всевышним, отвечала на мои поцелуи, и тут уж алкоголь точно был ни при чём! От этого во мне напрочь отключался рассудок. Я только через 10-15 минут после расставания, немного придя в себя, начал соображать, что нельзя, не следует тискать даже очень горячо любимую девушку прямо в том месте, где мы оба работаем. Поэтому для следующей встречи вызвал Эву к себе в кабинет, в перерыве между сеансами. Заказал Наталье два кофе, оглядел себя в зеркале, даже пригладил волосы щёткой. Просматривать Андреевы отчёты и вообще думать о деле я был не в состоянии.
Эва вошла холодная и зажатая.
- Мистер Насгулл... Дахи... вы... ставите меня в неловкое положение... - выдавила она, не глядя на меня.
- Прости... Я не хотеть... Ты пить кофе?
Эва отрицательно покачала головой, но чашку взяла. Однако, в кресло не села. Осторожно отхлебнула, поморщилась, пробормотала еле слышно:
- Можно, я пойду работать?
- Да, - вздохнул я. - После работы зайти ко мне, хорошо?
Девушка кивнула. Я сделал шаг, взял её за руку. Прикасаться к ней хотелось просто невыносимо. Желательно всем телом, но хоть так... Эвина ладошка дрожала.
- Ты бояться? - спросил я, нахмурившись.
- Немного, - смутилась она.
- Почему?
- Вы же... мой босс...
Я покачал головой, но вслух сказал:
- Говорить потом. Я ждать тебя.
В работу всё-таки пришлось погрузиться - не метаться же по кабинету, как тигр в клетке, несколько часов подряд! Да и отец не одобрит, если я запущу дела...
Мысль о родителе оказалась в руку: буквально за час до заветного конца рабочего дня у меня зазвонил телефон. Это был отец. По видео-связи. И лицо его выражало крайнее недовольство.
- Дахи, я не думал, что мне придётся обсуждать с тобой подобные вещи! - сказал он сразу после приветствия. - Но вести из ваших краёв меня совсем не радуют.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- О чём ты? - спросил я с тревогой.
- О девушке. Дахи, когда я говорил, что за неё надо держаться, то не имел в виду прямо на рабочем месте! Ты же обучался менеджменту в университете несколько лет! Об элементарных понятиях порядочности я вообще молчу. Ты понимаешь, что творишь? Во что превратит своё войско такой полководец? Как они могут тебя уважать, если ты сам не уважаешь ни себя, ни их? Думаешь, это игрушки? Детство кончилось, надо научиться брать себя в руки и оставлять все свои личные привязанности за порогом офиса!
Я прекрасно понимал смысл и справедливость его слов, но легче от этого не становилось. На грудь и плечи лёг тяжёлый камень.
- Андрей тебе сказал?
- Это не имеет значения.
- Но больше некому...
- Не вздумай ему мстить. Поедешь домой. Один.
Мне казалось, что моё тело сейчас взорвётся от переполнявшей его ярости. Отец разговаривал со мной, как с нашкодившим щенком! Но я молчал, опустив взгляд. Проглотил холодный, болезненный ком гнева, застрявший в горле, выдавил из себя:
- Конечно, отец, как скажешь. Этого больше не повторится.
- Ну вот и отлично, - неожиданно лёгким тоном ответил он. - Я верю в тебя, Дахи. У тебя всё получится. Пригласи её в ресторан... или ещё куда-нибудь, где вас не смогут увидеть сотрудникм. Ваши отношения не должны развиваться у них на глазах.
- Хорошо, - кивнул я, сразу вспомнив о том, что в хаммаме нет камер. Сладкая судорога прошла по телу, стоило мне представить, как мы с Эвой окажемся вдвоём в этом душном, влажном помещении, где одежда только мешает...
Видимо, мои грёзы отразились на моём лице, потому что отец вдруг обеспокоенно сказал:
- Не пугай её, Дахи. Получить своё ты всегда успеешь. Поверь мне, не в этом счастье.
Ну конечно, я знал, что не в этом (этого у меня было много, но счастливым оно меня не сделало), однако было интересно услышать версию отца:
- А в чем?
- В духовной близости. Тело твоё однажды состарится и ослабеет. А душа, наоборот, становится сильнее со временем. Если, конечно, ты живёшь правильно, а не слепо предаёшься удовольствиям. Ты молишься каждый день, Дахи?
Я опустил глаза:
- Нет.
- Молись, сынок. Господь даст тебе разумение, как правильно поступать, и силы, чтобы это сделать.
- Хорошо, отец.
Гнев мой утих, его сменило благоговейное смирение. В тот момент мне казалось, что я никогда не смогу стать таким сильным и мудрым, как мой отец.
Глава 19. ДАХИ
Эва пришла ко мне в десятом часу - всё такая же настороженная и зажатая. Интересно, что ей нравятся мои поцелуи, несмотря на этот страх передо мной. Должно быть, я весьма недурно целуюсь...
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
- Ты быть в наш хаммам? - с порога огорошил я свою девушку, нарочно не приближаясь к ней, чтобы не напугать ещё больше.
Она широко распахнула свои голубые глазки и замотала головой. Ни дать, ни взять - ребёнок!
