ровно, боролся и, к стыду моему, бесславно проигрывал битву с, начинавшим и, грозившим перейти в хроническое состояние, стояком. То есть, говоря медицинскими терминами, с внезапно возникшей и никак не желающей проходить, эрекцией.
К счастью, положение спас возникший в проходе Травников. Задержавшийся где-то Олег Авдеевич неслышно подошёл и, остановившись рядом, негромко и, как мне показалось, излишне деликатно, кашлянул, предупреждая о своём присутствии.
И, ехидно и даже немножечко обидно (так как это отчего-то напомнило детское «тили-тили-тесто, жених и невеста») хмыкнув, напомнил.
— Коля, через минуту после окончания третьего раунда, твой выход.
— Да тренер, я готов. — С неимоверным облегчением высвобождая из Юлиного захвата левую руку, тут же отрапортовал я. — И, растянув губы в виноватой улыбке, дотронулся кончиками пальцев до её предплечья и негромко произнёс. — Пора. — А, чтобы мой уход не выглядел слишком уж грубым и (кто их, девчёнок знает!) очень поспешным бегством, пообещал. — Увидимся после. Как закончатся схватки и освобожусь полностью.
Соглашаясь, Юля еле заметно опустила веки. А мы с Олегом Авдеевичем подошли к предназначенному для моего выступления рингу. И, подождав, пока объявят, в очередной раз выигравшего «по очкам» победителя, я пролез под канатами и занял своё место в углу.
Съевший не одну стаю собак на воспитании молодых доблоё… то есть, простите, начинающих и, подающих надежды и перспективных спортсменов, Травников, не стал напрасно сотрясать воздух и выносить мозг. Видимо, понимал, что мне, действующему по наитию и поэтому не желающему вписываться в кем-то разработанную тактику и стратегию, все «напутствия» будут «по барабану».
За что, от всего моего, большого и «щирого» сердца хочу сказать ему огромное человеческое спасибо. Так как вовремя промолчать это, знаете ли, тот вид искусства, который доступен лишь, на деле, а не на словах, умным и хорошо знающим жизнь людям. Не зря ж говорят, что «молчание — золото».
А, конкретно моём случае, эта народная мудрость очень прекрасно переплеталась с другим афоризмом, гласящим, что «умного учить — только портить».
Вот и Олег Авдеевич, убедившись, что я на голову и, вернее, как уже говорил, практически на целый корпус, выше всех сегодняшних оппонентов, просто, на чей-то злой и очень предвзятый взгляд, пустил дело на самотёк.
На самом деле, всецело положившись на данное слово и доверившись, не побоюсь этого утверждения, моему профессионализму.
Ведь, заявляю без ложной скромности, меня можно отнести той категории людей, что владеет нужным набором необходимых в данный конкретный момент ментальных девайсов (блин, опять странное но, вполне понятное и, как будто знакомое, выражение) и, как ни странно, объективно дружащих с собственной головой.
И, хотя «инструментарий» мой был излишне, так сказать, обширен и разбросан в моей бестолковке хаотично и «как попало», а в наличии серого вещества порой сомневался даже я сам, всё-же, без ложной скромности, ваш покорный слуга относил себя к когорте бойцов высшего класса.
Которого, по ошибке и случайному недоразумению, засунули в ясельную группу детского сада и, наказав не обижать великовозрастных детишек, поманили невнятными перспективами и не очень ясным будущим.
Судья, тем временем, пробубнив всё положенное, дал команду начинать. И два хорошо развитых физически дебила, (а сию нелестную характеристику даю нам обом потому, что потраченное на попытку взаимного мордобития время мы могли провести с гораздо большей пользой) в традиционном приветствии соприкоснулись пречатками.
И, встав в стойки, начали производить разведку.
Парень, доставшийся мне в противники, был высок и худощав. Руки у него были под стать росту, и это (как обычно, беру вызывающее сомнение слово в кавычки) «преимущество» позволяло «расстрелять» меня с длинной дистанции.
Что, собственно, он и начал делать. Работая джебами и, время от времени, выбрасывая в мою сторону длинные прямые удары.
От которых я (можно сказать, по «уже сложившейся привычке») лениво уклонялся и, кружа по рингу, мысленно отсчитывал секунды. Рассуждая при этом, что победить в первом раунде, да ещё в самом начал боя, «не есть хорошо».
То есть, чисто с технической точки зрения, это весьма эффективно и очень даже рационально. Но чуйка, почему-то сидящая не в голове, а остро реагирующей на возможные сюрпризы и связанные с ними неприятности, жопе, ясно давал понять, что торопиться не нужно.
Люди, хотя внешне и любят но, положа руку на сердце, откровенно побаиваются, всего, что выходить «из общего ряда вон». Да и сам бокс, впрочем, как и любой другой вид спортивных состязаний, по большому счёту, имеет предназначение не «выявить победителя» и назначить «абсолютного чемпиона».
Смысл всех этих, требующих массу сил, энергии и вложения немаленьких материальных средств в том, чтобы отвлечь огромную, неспособную к созидательному труду но, при этом, вырабатывающую чудовищный объём энергии, массу народа от других, вредящих обществу и ведущих к весьма плачевным последствиям, занятий.
Так что, по моему субъективному, конечно же, мнению, показав слишком высокий и недостижимый для подавляющего большинства, результат, я скорее наврежу устоявшейся и давно сложившейся и прочно угнездившейся в умах людей, парадигме.
В общем, для здоровья полезно, а для общества просто необходимо, быть «таким как все». И лишь чуточку, ма-аленькую такую граммулечку, лучше. Знаете, эдаким «своим парнем», балансирующим на грани. Которому «просто повезло». И следующий, обязательно и всенепременно предоставляемый Её Величеством Судьбой шанс, безо всякого сомнения, обломится кому-то другому.
В общем, стараясь выполнить обещание, данное очень уважаемому мной Олегу Авдеевичу и, следуя выбранной «сдержанно-умеренной» стратегии, я «танцевал» по рингу. Увёртываясь от ударов и, время от времени, причём, в обязательном порядке сдерживаясь и намеренно промахиваясь, бил в ответ.
«Цырк с конями», само-собой. И полная лажа. Но это лишь для намётанного глаза. Да, если бы «постановочным» боем занимались мы оба, даже самый неискушённый зритель заметил бы неестественность и абсолютную ненатуральность, разыгрываемого перед ними спектакля.
Но, так как мой, вышедший на канвас за победой, визави боксировал в полную силу, то мои, несколько театральные ужимки, сидевшие на трибунах люди воспринимали очень даже всерьёз.
Раздавались подбадривающие, со стороны «наших» и уничижающие а, иногда и немного обидные и, в некотором роде, даже оскорбляющие, выкрики с места дислокации, пришедшей поболеть за моего визави группы, поддержки.
Но, так как особых «чудес» и умопомрачительных финтов никто из нас не демонстрировал, публика постепенно успокоилась и поутихла.
Благодаря моей «возросшей активности», предупреждений и замечаний о «пассивном ведении боя» в этот раз я не получил. А посему, что-то доказывать и, «восстанавливать реноме» не было никакой необходимости.
Краем глаза следящий за судейской коллегией и, потому не выпускающий из поля зрения этих уважаемых
