— Вижу, — скрывая волнение, произнесла она. — И что?
— Вот кто увидел будущее! — восхищенно, не без ноток зависти в голосе, произнес молодой человек. — Вчера он сорвал банк. Если моя теория верна, то сегодня он опять останется с выигрышем.
«Вот так! — воскликнула про себя Аня, сразу потеряв интерес к молодому человеку. — Все-таки он обыграл казино! Значит, можно смело вычеркивать Игумнова из списка главных подозреваемых».
Можно было отправляться домой. Но ее задели слова учителя игры в рулетку о том, что Николаю открылось будущее. Ей захотелось выяснить, чушь это все собачья или действительно есть в мире вещи, от которых просто не по себе становится.
Бросив рулетку, Анна примостилась за колонной неподалеку от покерного стола и стала наблюдать за игрой. Подошел еще народ, видно, из завсегдатаев, знавших о вчерашнем выигрыше. Крупье раздал карты, сделал замену, игроки сказали свое слово, очередь дошла до Игумнова. Он двинул на середину стола все свои фишки...
— Извините, — услышала Аня и почувствовала, как кто-то деликатно тронул ее за плечо, — можно вас на минутку?
Так она и не узнала, выиграл Игумнов или проиграл. От созерцания игры ее оторвали двое дюжих сотрудников службы безопасности казино.
— В чем дело? — возмутилась она.
Службисты уверили Анну, что ничего такого, и попросили пройти с ними.
«За что?!» — спрашивала она себя всю дорогу, пока ее вели по лестницам и коридорам. Но вслух лишних вопросов задавать все же не стала. Может быть, и в самом деле ничего такого.
Ее ввели в комнату, до потолка уставленную мониторами, по которым служба безопасности следила за игроками.
— Вы узнаете этого человека? — без всяких прелюдий спросили ее, и толстый палец ткнул в экран, на котором виднелось кислое лицо Глебова.
Конечно же, она узнала и, конечно же, с готовностью призналась, что это ее... жених и они пришли сюда вместе.
— А вы не знаете, почему ваш жених так упорно пытался выяснить, кто из клиентов вчера сорвал банк? — спросил обладатель толстого пальца.
— Еще как знаю! — ответила Аня. Ей потребовалась всего пара секунд, чтобы придумать безобидную, но романтическую историю. — Какай-то доброжелатель сказал моему жениху, что я была здесь вчера... Не одна была, а с любовником, который крупно выиграл. Я сама предложила пойти сюда. Пусть спросит у кого хочет, срывали вчера банк или нет? Пусть выяснит...
— Делать вам больше нечего! — перебил ее обладатель толстого пальца.
Через пять минут, на выходе, Анне торжественно передали Глебова живым и здоровым. Она не могла тут же не обнять Ивана, а обняв, не могла не поцеловать. Ей просто некуда было деваться. Жених все-таки.
Ваня хоть и не понял, что это вдруг нашло на его соседку по коммуналке, но вопросов никаких задавать не стал, а просто ответил объятьями на объятья и поцелуем на поцелуй, который из конспиративного как-то сам собой очень быстро перерос в самый настоящий, жадный и бесконечный.
10
Остаток ночи и весь следующий день они провели в постели... в ее постели. Конечно, в жизни Анны были мужчины, но, видимо, им до нее не было никакого дела. Все они сосредотачивались исключительно на себе, на своих ощущениях. Глебов оказался не таким. На нем словно лежало проклятье, которым женщины не прочь были бы проклясть всех мужчин на свете: сначала сделай хорошо ей и только тогда хорошо будет тебе самому.
Полностью отгородиться от мира не удалось — коммуналка все-таки. В дверь то и дело ломились. То звали к общественному телефону, то просили взаймы какую-нибудь ерунду вроде луковицы, то стучали в стену, заколачивая очередной гвоздь. По коридору с визгом носились дети. Особенно усердствовал младший Первухин. А его отец очень долго пытался вырвать с мясом дверную ручку, требовал вернуть костюм. Причем Гриша сразу выбрал Анютину дверь. Стало быть, вся квартира с самого начала была в курсе... Григория удалось утихомирить, только пообещав ему еще две бутылки.
К вечеру Аня и Глебов настолько выбились из сил, что смогли даже поговорить на темы, которые в постели забываются напрочь.
— Кажется, пора спать, — лежа на спине, руки по швам, сказал Иван. — У тебя завтра трудный день, финал как-никак.
— К черту финалы, — вяло ответила Анна, точно копируя позу Глебова. — После этого мне уже ничего не нужно.
— И тебе даже не интересно, чем все закончится? А вдруг ты победишь?
— А нам это надо? У нас осталось всего два подозреваемых: Засосов и Лисицина. Засосова мы и без финалов можем достать в любой момент. Стоит только ему позвонить, и он поедет куда угодно, лишь бы увидеться со мной. А там... там ты... с утюгом, — Анна погладила Глебова по бедру и продолжила: — Вот Лисицина... Не выходит у меня из головы ее колечко с брюликом.
— Вот и используй завтрашний день, чтобы завязать с ней знакомство.
— Не хочу... Знаешь, если честно, мне и этим дурацким расследованием заниматься не хочется. Сама на себя удивляюсь... Все! Решено! К черту расследования, к черту конкурсы. Свой главный приз я уже получила.
Аня опять хотела погладить Ивана по бедру, но тот вдруг резко отодвинулся к краю дивана.
— Ты что? — удивилась она.
— Интересные дела, — отозвался он. — Втянула меня, разбередила душу, а сама в кусты? Как говорится, вольному — воля. Можешь продолжать мять простыни, а я лично не успокоюсь, пока не найду вора.
Глебов резко откинул одеяло, сел и стал одеваться.
«Так вот в чем дело! — вдруг осенило Анну. — Вот почему он согласился помочь мне! Найти вора, припереть к стенке и стрясти с него деньги, которые тому отвалила "Миссия"! Все чисто, без крови и даже справедливостью попахивает — злодей наказан...»
Вслед за этой догадкой Аню тут же озарила другая. Так вот, значит, о ком говорил Глебов, когда она невольно подслушала его. Ни о какой не о программе! Он говорил о Зое Лисициной, которую на тот момент подозревал больше всех! Нет, нет! Нельзя отстраняться. Нужно первой добраться до вора. Нужно не дать Ивану свалять дурака, не дать ему заработать еще один срок.
— А не сделать ли и мне милицейские корочки? — Анюта протянула руку и погладила Глебова по спине, как норовистую лошадь. — Так у нас дело быстрей пойдет.
— Слова не девчонки, но женщины, — сразу оттаял Иван. — Узнаю прежнюю Анну Венгерову. — Он быстренько снял с себя все, что успел надеть, и юркнул под одеяло. — Так на чем мы остановились?
— На Зое Лисициной, — напомнила Аня.
— Ответ неверный!
Глебов ласковым котиком подполз к ней и коснулся словно наэлектризованными губами ее плеча... И все повторилось сначала, но острее, намного острее. И острота эта шла от сознания того, что она в полной власти не просто мужчины, а мужчины, способного на все.
