Затем он кое-что заметил. Засохший цветок в глиняном горшке, на три четверти наполненном землей. С одной стороны земля была более рыхлой, чем с другой, хотя ее давно не поливали. Каллаган опустился на колени и, надев перчатки, начал рыться в земле. На глубине двух дюймов он нащупал что-то твердое. Он почти смеялся, когда достал этот предмет: «Эсмеральда» — испанский пистолет 32-го калибра.
Каллаган сунул пистолет в карман и, продолжая рыться в горшке, почти на дне его нашел картонную коробку. На ней было написано по-испански: «Пятьдесят патронов для „Эсмеральды“».
Он открыл коробку. Внутри ровными столбиками торчали сорок патронов. Остальные десять гнезд были пусты. Каллаган сунул коробку в карман и заровнял землю. Потом еще раз оглядел комнату, выключил свет и вышел.
Он вернулся в спальню, обошел вокруг кровати. Потом обернул бутылку с виски платком, сделал небольшой глоток и поставил бутылку на место. Подойдя к входной двери, открыл ее и прислушался. Тихо. Он выскользнул за дверь, захлопнул ее за собой и вышел на улицу.
Было холодно, и хлестал дождь. Каллаган был почти счастлив. Он быстро направился к метро у Найтсбриджа и зашел в телефонную будку. Набрав номер «Серебряного Бора», попросил позвать Галлуста — бармена верхнего этажа.
— Хелло, Галлуст, — это мистер Каллаган. Скажите, мистер Менинуэй еще у вас? Он с дамой?
— Да. Они здесь.
— Как дама? — спросил Каллаган.
Галлуст ответил, что она немного смущена, но в общем все в порядке.
— Хорошо. Позовите к телефону мистера Менинуэя. Скажите, что его спрашивает женщина. Мое имя не упоминайте.
Через минуту Менинуэй был у телефона.
— Послушай, Менинуэй, говорит Каллаган. Насколько я понял, Азельда немного смущена?
— Самую малость, — ответил Менинуэй. — Она очень мила.
— Ладно, увидишь, что будет после нескольких глотков. Сейчас четверть первого. Оставайся в баре еще двадцать минут. Потом предложи проводить ее домой. Когда выйдешь на улицу, возьми такси, в котором шофер читает газету. Усади ее в машину. Там будет один из моих ребят. Сам ты можешь идти домой: он присмотрит за ней. Завтра утром получишь свои деньги.
— Согласен. Я полагаю, ты знаешь, что делаешь.
— Во всяком случае, в твоих советах не нуждаюсь — так что держи их при себе.
— Моя ошибка, прошу прощения.
— Всего хорошего.
Каллаган позвонил Дарки:
— Послушай, Дарки. Скажи Фреду Мазели, чтобы он отправился к Хориджу. Пусть возьмет такси напрокат и едет к «Серебряному Бору». Ты поедешь с ним. Фред должен сидеть в машине и читать газету.
— В двенадцать тридцать пять, — продолжал Каллаган, — Менинуэй выйдет из «Серебряного Бора» с женщиной. Он посадит ее в ваше такси. Если она станет кричать, заткни ей рот. Когда она успокоится, скажи, что получил указания держать ее у себя до завтрашнего дня. Будто бы из-за дела Ривертона начинаются большие неприятности и твой босс считает, что ей лучше побыть в стороне. Если она захочет узнать, кто твой босс, скажи, чтобы она не задавала дурацких вопросов, на которые ты не можешь отвечать.
Отвези ее на Доути-стрит и дай выпить все, что она захочет. Она любит джин. Завтра придержи ее до двенадцати ночи. Потом отпусти и скажи, что она может делать все, что ей заблагорассудится. Ты понял?
— Понял, — подтвердил Дарки. — А она не станет звать полицию?
— Не думаю. Ей самой не очень хочется встречаться с полицией. Она ее ненавидит. Давай действуй!
— О’кей, шеф.
Каллаган повесил трубку. Он прошел Найтсбридж и направился к Пикадилли. Дождь кончился. Он закурил и свернул на Беркли-стрит. Каллаган был доволен. Денек выдался исключительно удачный.
ЧЕТВЕРГ
Глава 11
Разговор с недомолвками
Каллаган сидел в постели и пил кофе. Часы пробили двенадцать. Но он не обратил на это внимания — думал об Азельде Диксон.
Азельда — интригующая личность. В общем-то, она приятная женщина. Возможно, жизнь обошлась с ней жестоко, и она выбрала проторенный до нее путь. Ему стало жаль Азельду, но он тут же подумал, что интересно бы узнать, много ли известно ей об этом деле. Он не считал Азельду храброй женщиной, но от любви она могла потерять голову.
Каллаган допил кофе, побрился и стал одеваться. Потом позвонил Дарки.
— Доброе утро, Дарки, — весело приветствовал он его. — Как твоя гостья?
— Ну и работку ты дал мне, Слим, — усмехнулся Дарки. — Еле-еле успокоил ее. Я еще никогда не слышал таких ругательств.
— Она хотела узнать, в чем дело?
— Еще бы! Но я напустил туману и сказал, что все делается для ее же блага. Иначе копы схватят ее и заставят сказать то, о чем ей наверняка не хочется говорить. Кажется, она осталась довольна.
— Хорошо. Пусть посидит до двенадцати, а потом отвези ее домой. Она должна быть там в двадцать минут первого — возможно, я захочу ее увидеть. Привет, Дарки.
Он положил трубку и спустился в контору. Прочел газеты, закурил. Без четверти час позвонил в Скотланд-Ярд и спросил мистера Грингалла.
— Хэлло, Слим, — отозвался Грингалл. — Как дела?
— Сказать по правде, Грингалл, я немного обеспокоен.
— Не верю в это. Ты всегда улыбаешься, несмотря на дела — будь то убийство, поджог или грабеж. Тебя может обеспокоить только что-то из ряда вон выходящее.
— Так оно и есть, — подтвердил Каллаган. — Я имею в виду дело Ривертона.
— А! — протянул Грингалл. — Я не думаю, что ты сумеешь чего-либо добиться в этом деле. Дело в шляпе.
— Этого я и боюсь, — мрачно признался Каллаган. — Если у тебя найдется лишнее время, я был бы рад получить твой совет.
— О да! — Голос Грингалла звучал удивленно-подозрительно. — Так тебе нужен мой совет? Я всегда немного побаиваюсь, когда ты просишь совета. Обычно это означает, что у тебя за пазухой что-то есть. Ты зайдешь сюда?
— Буду рад. Если не возражаешь, я приеду в три часа.
Грингалл не возражал, и разговор закончился. Каллаган нажал кнопку звонка к Эффи. Когда она вошла, он извлек из бумажника двадцать десятифунтовых бумажек.
— Когда ты пойдешь завтракать, Эффи, купи для меня какое-нибудь ювелирное изделие. Что-нибудь действительно красивое, и с бриллиантами. Это лучше всего поискать на Бонд-стрит. Можешь истратить все.
Она взяла деньги.
— Это для женщины?
Он заметил, что у нее сегодня глаза совсем зеленые и она особенно тщательно одета.
— Да, Эффи. И для очень красивой женщины.
Когда она уже шла к двери, Каллаган вдруг сказал:
— Тебе идет твой новый пояс, Эффи. Очень удачный выбор.
Она повернулась к нему.
— Я знаю, что ты замечаешь многое. — Эффи улыбнулась. — Но я не думала, что ты настолько наблюдателен. Впрочем, ты прав… Я вчера купила новый пояс. Рада, что он тебе нравится.
Каллаган усмехнулся.
— А я рад, что тебя это радует, Эффи.
— Спасибо, мистер Каллаган. — Он уловил в ее глазах злой блеск. — Я не думала, что вас интересует моя фигура.
— Ты будешь удивлена еще больше, — пробормотал Каллаган, когда за ней закрылась дверь.
Грингалл стоял у окна и с удовольствием дымил короткой трубкой, когда вошел Филдс.
— Есть что-нибудь? — спросил инспектор.
— Кое-что, сэр. Я посылал вчера двух детективов в «Капер». Взял их из дивизиона «К», чтобы их не узнали. Там были кое-какие разговоры о Ривертоне. Пара ребят знает его.
— Да? — сказал Грингалл, не отрываясь от окна. — Это странно.
— Почему? — удивился сержант.
— Держу пари, этот молодой Ривертон никогда не посещал «Капер». Да и зачем? Это не место для него и ему подобных.
Филдс повесил шляпу и сел за свой стол.
— Был бы рад, если это действительно так, сэр. Туда тянется ниточка. Братец Генни торгует наркотиками уже много лет. Мы дважды ловили его на этом. Один раз в двадцать четвертом году, другой — в тридцать пятом. Последние два года он стал дьявольски осторожен.
Грингалл кивнул. Потом подошел к своему столу и сел. Он начал выбивать трубку и чистить ее заколкой для волос, которую стащил у миссис Грингалл.
— Ну и что же они нашли? — наконец спросил он.
— Этот Генни знает, что Ривертон надоел Рафано, — ответил Филдс. — Очевидно, Азельда Диксон иногда болтала об этом с Генни. Она как раз одна из тех женщин, которые увивались за Ривертоном.
— Что она говорит? Вы видели ее?
— Сегодня я займусь ею. Она живет в Корт-Мэншнз, на Слоун-стрит. Очень дорогая квартира. Я оставил ее в покое, поскольку вы предупреждали, что с ней надо быть осторожным. Против нее ничего нет: считается, что она живет на собственные доходы. Легко возбудимая женщина…
— Все женщины из ночных клубов легко возбуждаются, — заметил Грингалл. — Если бы не это, им там нечего было бы делать. Когда вы увидите ее?
