Сеннахирим был настолько горд своим завоеванием Лахиса, что это событие было запечатлено на барельефе, выставленном в его дворце в Ниневии, где оно и было найдено около века назад. На барельефе показаны разные стадии осады крепости и завоевания города Сеннахиримом. Рядом с царем сделана такая надпись: «Сеннахирим, царь мира, царь земли Ашшура, восседающий на троне-nimedu, пред которым проходят пленники из Лахиса».
Лахис являлся одним из главных городов Палестины того времени, превосходя своими размерами Иерусалим и Мегиддо. Город находился на Иудейской низменности (Шефела) и являлся главным звеном в шедшей с севера на юг цепи укреплений, возведенных Ровоамом в конце X столетия до Р.Х. (2 Пар. 11:5-10). Он был раскопан в 1932-1938 гг. британской экспедицией, которой руководил Дж. Л. Старки. В конце настоящей главы, когда речь пойдет об окончательном разрушении Иудеи вавилонянами, мы расскажем и о других важных находках, сделанных этой экспедицией. Когда же мы говорим о 701 г. до Р.Х., особое внимание привлекают две вещи.
Первая из них — городские укрепления. Вершина холма окружена кирпичной стеной. Ниже на расстоянии 50 футов от нее проходит насыпь, обложенная кирпичом и камнем. Обе стены видны достаточно ясно. У основания внешнего укрепления в груде обгорелых обломков была найдена бронзовая оправа нашлемника, некогда крепившаяся к верхушке шлема. На найденном в Лахисе барельефе подобными же нашлемниками украшены шлемы ассирийских лучников, однако остается не известным, в какой армии сражался владелец шлема — в армии Сеннахирима или же в армии Навуходоносора, жившего столетием позже.
Вторая находка не менее интересна. На северо-западном склоне холма была найдена большая могильная яма, связанная с пятью другими ямами меньшего размера. Все эти ямы были заполнены костными останками по меньшей мере 150 человеческих тел. Некоторые кости и черепа несут на себе следы огня; совершенно очевидно, что эти останки были перенесены из какого-то другого места и сброшены в этот могильник уже после того, как тела истлели или сгорели. Над костными останками людей в этой и в соседних ямах находится слой костей животных, и прежде всего свиней! Здесь же обнаружено большое количество осколков керамики, при этом некоторые чаши и блюда относятся к такому типу сосудов, который очень редко встречается в захоронениях и обычен для развалин жилых домов. Иными словами, это захоронение не являлось обычным кладбищем. Старки предположил, что оно появилось в результате очистки города после осады Сеннахирима, и это объяснение представляется весьма правдоподобным. Оно позволяет объяснить характер останков, следы огня на некоторых костях, а также то обстоятельство, что здесь практически нет останков старых людей. Весьма интересным представляется и то, что по меньшей мере на трех черепах видны следы операции, известной как трепанация. Это первые свидетельства такого рода, найденные в Западной Азии, хотя подобные же находки были сделаны впоследствии в могилах, относящихся к середине бронзового века, в Иерихоне. На двух черепах ясно видны следы пилы, посредством которой удалялся фрагмент кости. Из этого следует, что оба пациента умерли или во время операции или вскоре после нее. На третьем же черепе видны явные следы костной мозоли. Эта находка стала совершенно неожиданным свидетельством необычайной развитости медицины во времена пророка Исаии. Находка большого количества свиных костей также стала полной неожиданностью, поскольку израильтянам запрещается есть свинину. Данный запрет не распространялся на соседей израильтян, соответственно, мы можем предположить, что свиньи были пригнаны в Лахис ассирийской армией.
В Иерусалиме единственным свидетельством, непосредственно связанным с нашествием Сеннахирима, является система обеспечения города водой. В 4 Цар. 20:20 говорится о том, что Езекия «сделал пруд и водопровод и провел воду в город». В 2 Пар. 32:30 сказано, что он «запер верхний проход вод Гиона и провел их вниз к западной стороне града Давидова». Эти стихи свидетельствуют о том, что, готовясь к осаде (возможно, речь шла о Сеннахириме), царь решил обеспечить Иерусалим собственным, находящимся в городских стенах, источником воды. Он подготовил новый водоем за городскими укреплениями (Ис. 22:9-11) в юго-западной части города. После этого он прорыл под холмом туннель, по которому поступали в бассейн воды Гиона, и, вероятно, постарался скрыть от нападавших сам Гион. В 1880 г. дети обнаружили в туннеле, на расстоянии примерно 25 футов от Силоама, какую-то надпись. Эта Силоамская надпись в течение многих лет считалась наиболее важным письменным памятником в Палестине, и основанием для датировки всех прочих надписей на еврейском языке являлось сравнение формы их букв с буквами этой надписи, которую стали рассматривать в качестве своеобразного эталона. На стене туннеля было подготовлено специальное плоское поле, однако уцелели лишь нижние шесть строк текста. Они могут быть переведены следующим образом:
«[Когда] (туннель) был пройден. Пробит же он был так: пока еще (использовались) топор(ы), и оставалось пройти три локтя, работники [услышали] голоса, доносившиеся с другой стороны, потому что справа и слева камень прилегал по-разному. Когда же туннель был закончен, и проходчики пробили (толщу) камня, они вышли навстречу друг другу лицо к лицу, топор к топору; и вода потекла из источника к водоему на расстояние 1200 локтей, высота же скалы над их головами составляла сто локтей».
Строительство Силоамского туннеля и второй линии оборонительных стен Иерусалима, к востоку от города, вероятно, были завершены Езекией незадолго до второго похода Синнахериба на Иудею в 688/7 гг. до Р.Х. В 701 г. до Р.Х., за те несколько месяцев, которые прошли между началом кампании и вторжением ассирийцев в Иудею, он просто не мог осуществить столь обширную строительную программу. Откупившись от Синнахериба в 701 г. до Р.Х. чтобы выиграть время, Езекия восстановил старую стену, заложенную примерно за тысячелетие до его времени [60], обеспечил город водой, пробив Силоамский туннель, засыпал источники вокруг города, построил систему башен для защиты источника Гион. Возведенная при нем внешняя стена была недавно открыта и обследована Райхом и Шукроном [61].
За долиной к востоку от Гиона и холмом, на котором некогда стоял древний Иерусалим, находится скалистый склон. На нем расположилась современная деревня Сильван, или Силоам. На этом склоне до сих пор сохранилось немало древних могил. Французский археолог Клермон-Ганно в конце XIX столетия открыл могилу, которая существенно отличалась от прочих. Она представляла собой выбранную в скале полость с резным фасадом и прямоугольной дверью с вырезанной на ней надписью. Последняя находилась в столь ужасающем состоянии, что исследователь пришел к мысли, что она была намеренно сбита молотком. Эта надпись, «третий по размерам письменный еврейский памятник и первый известный текст надгробия, относящийся к периоду до Плена», была расшифрована лишь недавно профессором Н. Авигадом из Еврейского университета (Иерусалим) [62]. Он переводит этот текст так:
Это [могила …] yahu, начальника дворца. Здесь нет ни серебра, ни золота
только [его кости] и кости его наложницы. Да будет проклят тот,
кто откроет [эту дверь]!
Стиль этой эпитафии тесно связан с финикийской (или хананейской) традицией, детали же, относящиеся к содержимому могил, имеют ряд параллелей в сирийской традиции, где на надгробиях делались подобные же надписи. Осквернение могил было столь распространенным явлением, что одного проклятия оказывалось недостаточно — к нему присовокуплялось извещение о том, что в склепе нет ничего ценного. Впрочем, в данном случае не сработало ни проклятие, ни указанное извещение — могила, судя по всему, была разграблена еще в древности.
Эта эпитафия может датироваться примерно 700 г. до Р.Х., поскольку по манере написания букв она близка к Силоамской надписи. К сожалению, фрагмент панели, на котором было написано имя строителя могилы, утрачено. Мы знаем единственно то, что имя его заканчивалось на yahu (AV iah) и что он был важным сановником. Здесь невозможно не вспомнить пассаж из Ис. 22:15 (и далее), где Исайя с негодованием пишет о важном придворном сановнике при дворе Езекии, «Севне, начальнике дворца», высекшем себе гроб «на возвышенности», то есть, возможно, на том же месте, где была найдена и вышеописанная могила. Давно известно, что имя Севна (Shebna) является сокращенной формой имени Шевания (Shebanyahu). Гроб, описанный выше, был ископан еще при жизни своего владельца, в противном случае тот не стал бы писать о том, что здесь же покоятся кости его любимой наложницы. Таким образом, дата, место и текст эпитафии позволяют предположить, что эта могила действительно принадлежала Севне.
