попросили написать, какое же имя я хочу, я растерялась. За двадцать семь лет жизни в роли жертвы богатой фантазии своих родителей, я умудрилась так и не придумать, как хотела бы называться.
Наташа? Марина? Ясмина? Гюльназ? Даздраперма? Немезида?
Фамилия тоже выскочила случайно. Она почему-то внутренне рифмовалась у меня с «Фроловой», понятия не имею — почему.
А вот отчество я взяла в честь Ника, который и посоветовал провернуть этот фокус, когда мы узнали, что Руслан так и не остыл, а Марк Евгеньевич повел себя даже хуже ожидаемого.
Он даже не захотел меня увидеть. Попросил передать заявление об увольнении через Ника и подписал его мгновенно, не заставляя даже отрабатывать две недели.
Это чуть-чуть меня задело, но не так сильно, как я думала.
Новая жизнь была слишком похожа на сон, чтобы я воспринимала ее всерьез.
Меня звали иначе, у меня был другой номер телефона, я больше не работала в своей любимой компании и не жила в доставшейся от бабушки квартире.
— У меня друг еще до пандемии перебрался в Португалию, но свою квартиру сдавать не хочет. Отдал мне ключи, чтобы я за ней присматривал. Я в карантин уходил туда работать, — поделился Ник. — Он не будет возражать, если ты там поживешь. Без договоров и регистраций, так что никаких следов, по которым тебя можно найти.
— Любовное гнездышко для адюльтеров? — хмыкнула я.
— Было, — не стал юлить он.
— И как ты теперь?
— Если приспичит — всегда есть отели.
Освежающая откровенность. Будь все иначе, я бы отказалась наотрез жить там, куда мой начальник водит случайных любовниц. Но жизнь стала похожа на странный сон — и я согласилась.
Передо мной лежал паспорт с новым именем, трудовая книжка со старым, пачка наличных — я не стала перевыпускать карты и просто сняла все свои сбережения.
И стоял ноутбук с неоконченной работой.
— Кто теперь закончит перевод? — растерянно спросила я.
Растерянность — это было основное чувство, которое я испытывала с момента, как сошла с самолета. Все менялось слишком быстро и непредсказуемо. Я не понимала, что мне делать и была благодарна Нику за то, что он взял на себя самую сложную часть.
Принимать решения.
— Ты и закончишь, — спокойно ответил он, устраиваясь на широком подлокотнике монструозного кожаного кресла, которое я приспособила вместо компьютерного стула. Квартира друга была чертовски старомодной — с полированным столом, советской стенкой, тахтой-траходромом, трогательно застеленной пледом в молочно-кофейную клетку.
На окне в узкой вазе стояла засохшая белая роза на длинном стебле и, каждый раз бросая на нее взгляд, я представляла, как Ник с утра сбегает из постели очередной любовницы, чтобы купить ей горячие круассаны, кофе и подать завтрак в постель на деревянном подносе, положив рядом эту розу.
Правда свежая бутылка «Мирамистина», обнаруженная в ванной, сбивала весь романтический флер.
— В смысле — я закончу? Меня уже уволили!
— Пока мы будем искать новую переводчицу, кому-то надо работать, — резонно заметил Ник. — Я сказал Марку, что у меня есть знакомая на фриланс. Ирочка Войнова, слышала о такой?
Иногда мне казалось, что Дионис и вправду проводил меня на небеса. Но по пути обратно я заблудилась и никак не могу найтись.
Чужое имя, чужая квартира, чужой мужчина, сидящий слишком близко.
Вместо сплетения ветвей кленов за окном — вид на расчерченные прямоугольники микрорайонов и серые трубы ТЭЦ.
Вместо утренних сплетен за кофе — сосущая пустота одиночества.
Ник чуть-чуть сдвинулся, наклоняясь к экрану ноутбука, и я задержала дыхание, чтобы случайно не вдохнуть запах его тела — так близко он оказался.
Его рука лежала на спинке кресла прямо за мной.
Одно маленькое движение — и рабочее совещание превратится в жаркие объятия.
Только сейчас я поняла, в какую ловушку угодила. Ник может больше не бояться, что я уволюсь — я уже это сделала. Мы вдвоем в этой квартире, где все соседи привыкли к скрипу тахты и крикам. И даже Гришеньки нет за стеной.
Зови — не зови, никто не придет.
Глава двадцать четвертая. Ираида не курит
— Кстати, давно хотела спросить! — Я повела плечом, ловко выпутываясь из почти сомкнувшихся объятий Ника и защелкала мышкой, открывая одну за другой папки. — У нас тут в свежем дополнении открывается новая ветка заклинаний для монахов. Судя по всему — очень мощная. Но для нее нужно открыть некоторые совсем слабые базовые умения, которые раньше никто не прокачивал в силу бесполезности. Теперь на них обратят внимание.
— Прикольно, — слегка напряженным голосом отозвался Ник. Он передвинулся так, что практически дышал мне в шею. Если бы я захотела откинуться обратно в кресло, я бы оперлась на его грудь. — И что?
— Ну ты помнишь, у нас было общее совещание, когда мы придумывали названия для ключевых умений? Мы тогда на эту слабую ветку забили и назвали как-то рандомно. А я погуглила новые заклинания — оказывается, это все термины из индуизма, и они логически друг из друга вытекают. Теперь надо либо переименовывать старые умения, либо очень серьезно думать, как назвать новые, чтобы эта логическая связь тоже оставалась в игре.
— Назови новые как положено, а старые оставь, — равнодушно предложил Ник, и я почувствовала, как его пальцы скользнули по моей спине.
Случайно или нет?
— Ну ты что! — я быстро обернулась к нему, избегая следующего касания. — Опять же начнется вой про нашу некомпетентность! Ну и вообще, там такая изящная система получается — в итоге ты получаешь полную силу одного из богов. Индры, Агни, Сомы или Ямы. Я подозреваю, что дальше они будут добавлять еще ветки умений, связанных с остальными богами, так что надо очень аккуратно к вопросу подходить. Может быть, можно в главный офис написать, попросить у них планы развития? Или хотя бы почту геймдизайнера, который это все замутил?
Ник зажмурился и устало потер двумя пальцами переносицу, словно стирая с нее следы натирающего седла очков. С момента возвращения в Москву он их больше не носил, но они так крепко впились в его образ, что мне сложно было выбросить его из головы.
— Пойдем покурим, — сказал Ник. — Тут в квартире нельзя, на лестнице.
— Я не курю, — напомнила я.
— Ну я покурю и подумаю, а ты рядом побудешь, — заявил он, вставая.
Пошарив в карманах легкой ветровки, он достал сигареты и зажигалку, привычным движением заблокировал замок, чтобы дверь не захлопнулась и поманил меня к лестничному окну, рядом с которым стояло старое продавленное кресло. Жестяная банка для
