резюмировал маньяк. — Как же все-таки не вовремя выискался этот Женя… Ладно, поживем — увидим, что из этого получится. Бык, он ведь тоже, жил — не тужил, пока поперек моих дел не встрял…»
Глава 11
Однако в своих расчетах относительно сроков начинающейся депрессии он сильно ошибся, поскольку на этот раз отдача от разгульной жизни «на подъеме» была не только более жесткой и всепоглощающей, но и очень быстрой. Масло в огонь подлил и тот факт, что влюбленная парочка студентов попросту его «кинула», дав вместо своих чужие номера телефонов и адрес несуществующей электронной почты.
Когда Колкин обнаружил подвох, он был вне себя от ярости. В приступе неконтролируемой агрессии он схватил со стола бутылку с пивом и в сердцах разбил ее вдребезги о кафельную стену на кухне. Но сделал это настолько импульсивно и неловко, что в результате травмировал сам себя. Отскочив от стены рикошетом, один из осколков глубоко поранил ему руку, повредив вены на тыле кисти.
Брызнувшая кровь за секунду обагрила стоящий неподалеку холодильник. Однако грозди красной рябины на белой глянцевой поверхности дверцы не только не утихомирила беснующегося мужчину, наоборот, они вызвали в нем еще больший всплеск гнева и агрессии. Словно обезумев, разбушевавшийся психопат достал из кухонного ящика разделочный топорик и разнес им в щепки дверцу подвесного шкафчика. И только после этого, с ног до головы перепачканный собственной кровью и ревя как дикий зверь, он отправился в ванную комнату.
Не придумав ничего лучше, Александр подставил руку под струю холодной воды. Он подержал ее так с пару минут, после чего туго замотал кисть вафельным полотенцем.
Оказав себе первую помощь, Колкин немного успокоился, однако сразу же ощутил, как силы покидают его. Нет, это были не столько физические силы — от потери энного количество крови молодой мужчина ничуть не страдал — скорее он ощутил, словно кто-то невидимый открыл краник резервуара его моральных сил.
Так уж повелось, что когда он находился на «пике волны», то мог сутками пребывать без сна и отлично себя чувствовать. Но вот стоило внутреннему рычагу настроения «перещелкнуть» в обратную сторону, как сразу же начинались проблемы по всем фронтам. Неконтролируемые приступы агрессии сменялись внутренним угнетением, одна за другой накатывали навязчивые мысли о смерти, а порой становилось до того тоскливо и угрюмо, что сама жизнь начинала казаться ему чем-то нереальным и требующего незамедлительного и кардинального решения. Вот тогда его начинали посещать мысли о самоубийстве.
Именно последнее событие и стало ключевым. Каким бы оно не казалось незначительным для любого среднестатистического человека, для него, находящегося за «пиком волны», это стало роковым щелчком, развернувшим стрелку барометра его настроения в обратную сторону.
Результат оказался предсказуемым: Колкин так и не смог взять себя в руки. И в канун Нового года, находясь уже в безвыходной ситуации, он вновь оказался в специализированном психиатрическом стационаре.
Лежа на больничной койке, он пугающей простотой понял основную мысль происходящего с ним в последнее время. Александр понял, что начинает повторять путь матери. Только, в отличие от нее, он все еще боролся: ведь у него была цель. Пусть и не абы какая, вроде той, что грела ее душу: дорастить сына до совершеннолетия, а там будь, что будет. Нет, у него был четкий и конкретный план действий, и этот план касался исключительно лишь его одного. Он должен был — нет, не правильно! — он был обязан как можно дольше получать от жизни… удовольствие.
А этот сраный мир, что шумел вокруг… Нет, погодите, он что, разве кому-то здесь чем-то обязан?.. Да он открыто всех презирает! Плевать он на всех хотел! Он искренне считает это скопище людишек не более чем источником удовольствия. А удовольствие ему теперь требовалось особенное: это он знал четко.
До дрожи в руках маньяк жаждал лишь одного — убивать, убивать, убивать…
* * *
— Коллеги, в рамках учебного цикла по психиатрии я хочу показать вам очень интересный случай. Вашему вниманию будет представлен один из вариантов маниакально-депрессивного психоза, — неторопливо начал монолог седой, благообразного вида профессор в белом халате, обращаясь к небольшой группе врачей-курсантов цикла совершенствования по психиатрии. — Итак, дорогие друзья, я хочу познакомить вас с нашим пациентом. Молодой человек, тридцати лет отроду, вот уже в третий раз оказывается в стационаре…
Все внимательно слушали преподавателя.
— Но прежде, чем мы отправимся к нему в палату, я вкратце расскажу анамнез заболевания. Зовут пациента… Хотя, нет, фамилию я, пожалуй, опущу. Пусть он будет для вас — Александр К. Вот уже более десяти лет он страдает биполярным расстройством личности. Что примечательно, его мать так же имела подобное заболевание, правда, лекарственную терапию не получала. К чему это привело — я вам сейчас расскажу, — толстячок поправил очки и откашлялся. — А привело это к тому, уважаемые коллеги, что закончила женщина жизнь суицидом. Она повесилась на балконном бельевом шнуре на следующий день после того, как сын отметил свое шестнадцатилетие. Удивительно, но сам Александр К., с его слов, конечно, к смерти матери отнесся спокойно, как к чему-то неизбежному, а потому вполне естественному. И до поры до времени не придавал этому факту большого значения. Но когда в возрасте семнадцати лет на фоне полного физического здоровья с ним приключился первый эпизод спонтанной глубокой депрессии, он вспомнил про болезнь матери. Только, к сожалению, к психиатрам за помощью он тогда обращаться не стал, самостоятельно войдя в ремиссию. Зато чуть позже, когда его отправили в военкомат проходить призывную комиссию, один дотошный доктор заметил, что психическое состояние молодого человека явно имеет какое-то отклонение от нормы.
Профессор вновь поправил очки и с довольным видом произнес:
— Вот, господа хорошие, что значит, опытный врач! Профессионал — он всегда начеку!
Он победоносно оглядел аудиторию и сделал глоток воды из кружки.
— Прохождение комиссии было прервано, а призывник направлен на углубленное обследование в психодиспансер по месту жительства. В результате проведенного обследования у парня был заподозрен дебют биполярного расстройства. Правда, маниакальной фазы заболевания тогда еще не наблюдалось. Поэтому сейчас мы можем лишь с большой степенью вероятности — и то, ретроспективно, — предположить, что это был эпизод так называемой гипомании, причем, в стертой форме. Заболевания проявилось исключительно одной лишь депрессией. Отдельно стоит отметить, что на тот период времени наш пациент обучался на машиниста электропоезда. Правда, после того как ему был
