девушками его надо использовать ограниченно, чтобы не пропала новизна и вся радость предвкушения, но ведь работает!
Мари с меня спрыгнула и лишь теперь я смог поднять вверх правую руку, демонстрируя родителям (практически, уже своим, так я к ним отношусь) свой новый социальный статус.
Непередаваемое изменение лиц и чувств, что у родственников Ларри, что у прислуги!
В имении появился ЛЭР!
То, что родители в шоке, это понятно. Даже отец, вроде бы вполне себе адекватный мужик, и тот, словно сом, вытащенный на берег, лишь хлопает ртом и ничего не говорит.
Среди слуг — ликование и радость! У них своя жизнь и свои измерения. Та половина слуг в моём имении, которая уволилась при его продаже, попросту не согласна была прислуживать простолюдину. Для них это было равносильно потере своей значимости, причём не только в их глазах, но и среди будущих нанимателей. Как это работает, я точно не знаю, но видимо как-то работает. Зато теперь те, кто остались, изрядно выросли в статусе.
— Оппс! А вот этот футляр отнесите максимально бережно ко мне в кабинет, — отследил я выгрузку одного из самых ответственных мест своего багажа, если что, перемещавшегося вместе со мной внутри фиакра, и порой изрядно мне мешающего, сами понимаете, в каких моментах.
Не стану создавать интригу из этой секретной миссии — там всего лишь находится портрет покойного отца нашего нынешнего Императора.
У герцога, в его галерее, таких портретов оказалось порядка пяти штук, но я выбрал не самый большой по размеру, зато выполненный с таким мастерством, что его можно было принять за фотографию. Не иначе, свой Брюллов в Империи Конти был.
Этот портрет я принял под свою личную материальную ответственность. Если что, герцог оценил его стоимость в двадцать пять тысяч золотых…
Я морщился, когда подписывал контракт и документы на страхование, но был вынужден признать, что портрет вполне может столько стоит. Изумительная работа, что по тонкости, что по мастерству передачи. Зато у меня на руках остались свои экземпляры контрактов, и зря герцог считает себя самым умным. Эта страховка и оценка ему ещё таким боком выйдут, что ой.
Подсознательно я ждал, что возничая, наблюдающая нашу семейную пастораль вот-вот взбрыкнёт, и что-нибудь да отчебучит. Собственно, я бы её понял. Ещё сутки не прошли, как она, с моей помощью, стала женщиной.
Но нет.
Дождалась выгрузки багажа и увела свой фиакр в одни знакомые ворота почти напротив. Кто бы сомневался.
Вот что от меня нужно этим майри? Если какую-то безделушку с их недействующей богини, то я уж точно не знаю, где её искать!
Всё! У меня версии на их счёт закончились!
Глава 10
Глава 10
Что такое нарциссизм?
В большинстве случаев — это чрезмерная самовлюблённость, не соответствующая действительности.
Если что, я про себя сейчас говорю.
Выскочил было с утра на тренировку, а тут меня и накрыло. Нечто вроде — пора спасать муравейник, невзирая на то, какой я тут весь из себя красивый к морю бегу.
Что характерно — на роль спасителя планеты я не подписывался. Разве что в защите Приграничья собираюсь поучаствовать. Но это, сами понимаете, не только из благих побуждений. Там ещё и мой финансовый интерес присутствует, но одно другому не мешает.
Короче, пробегал я мимо нашей реки, а там работники как раз мельницу запускали. Ту самую, где идёт помол мрамора для пудры. Взлетевшее в этот момент облачко легчайшей пыли и послужило толчком для рождения ассоциативной цепочки.
Вспомнилось вдруг, с ни с того с ни с сего, как однажды во Франции, в каком-то музее, скорее всего в Дюнкерке, нам показали установку Огюста Вернейля, на которой он ещё в девятнадцатом веке начал производить искусственные рубины. Если что, француз чуть ли не в лабораторных условиях несколько тонн рубинов изготовил. Понятно, что никакой сложностью оборудование того времени похвастаться не могло. Всё было просто до примитивизма.
Мелко помолотый корунд, ровной струйкой, как в песочных часах, стекающий вниз. Кольцо газовых горелок, в фокусе пламени которых плавятся пролетающие песчинки. Вращающаяся площадка под булю — этакий сталагмит, образующийся из этого расплава.
И это всё! Просто и гениально. Что здесь нельзя повторить? Да конечно же можно всё и легко!
Осталось только выяснить, а будет ли искусственный рубин работать, как природный камень в накопителе магической энергии?
Жизнь не так часто дарит нам возможности, поэтому порой стоит рискнуть и решится сделать что-то непредсказуемое. Если твой замысел успешно осуществится, то окружающий мир изменится. Весь тот прогресс, который будет достигнут с использованием искусственных рубинов, будет идти на пользу местной артефакторике, давая ей возможность продвигаться вперёд семимильными шагами. Именно прогресс позволит открыть новые горизонты, создавать уникальные артефакты, способные удивлять вояк и защищать Империю Конти от Тварей. Ради подобных целей стоит бросить вызов судьбе и проверить свои способности.
В конце концов, чем я рискую? Всего лишь незначительным количеством денег, которых у меня на сегодняшний день даже с избытком… (Вот честно — никогда не думал, что смогу такое когда-нибудь сказать…)
Изобретать велосипед я не собираюсь, хотя в этом мире я их пока не видел. Тем не менее, у меня ручонки чешутся и глазёнки бегают от нетерпения. Пора мне в Академии появиться, и уже там обстоятельно поговорить с лэром Фливери. Сдаётся мне, все нужные приспособы давно изобретены, осталось лишь их объединить в один общий агрегат.
Мда-а… И вина моим коллегам-преподавателям подвезти, как бы не пару бочонков. Причём выбрать из тех, что крупней. Допустим, литров по двадцать пять — тридцать каждый.
Сам к ректору схожу, чтобы мою повозку внутрь запустили. Не на себе же мне их тащить.
Хм, и ещё один бочоночек, но поменьше, уже для своих нужд нужно под шумок в наш домик затащить. Иначе одноклубники меня не поймут, если я не проставлюсь.
Погода вроде благоприятствует. Парни из выездного кафе ради меня в доску разобьются, но и стол, и шашлыки сделают на уровне, а выходной день у нас завтра.
Так что, гуляем, господа лэры, гуляем! Тем более, за мой счёт!
А знаете, что самое приятное? Я-то теперь тоже лэр! Дворянин. Чуть ли не представитель аристократии, с учётом моего места службы в Императорском театре.
Всё ещё привыкнуть к этому не могу… Оттого и хвастаюсь при каждом удобном случае.
Но не вслух.
Среди благородного общества, я вовсе не чувствую себя, как рыба в воде. Наоборот, каждую минуту
