я решил, что для одной начинающей художницы отдельная комната при клубе будет оптимальным решением. И мне очень сильно захотелось, чтобы в ней появился сейф. С этого вопроса я и начал разговор.
— А зачем тебе сейф? Что-то запрещённое прятать собрался? — с явным подозрением спросил у меня вредный старик.
— Ага, — чистосердечно признался я. — Портрет отца Императора. Из личной коллекции герцога Орейро картина. Мало того, что портрет, который я привёз из столицы стоит сумасшедших денег, так я ещё и с герцогом отношения напрочь испорчу, если не дай Релти, что-то с этим портретом случится.
— Ты ври, да знай меру, — насупился Лайзинг.
— Кстати, мы завтра кое-что отмечать будем с преподавателями здесь у вас. В Зимнем Саду, — с намёком постучал я пальцами по столешнице, на которую выложил полотняный мешок с подношениями, приятно звякнувшими, когда я их ставил на стол.
Два перстенька на моей руке, да каких!
— Надо же! Удивил! Слышал я про твой успех на турнире. Неужто за это награды и титулы раздают?
— Нет. За другое дали. В основном за пьесы для Императорского театра.
— Тьфу ты. Нашёл, чем гордиться, — искренне расстроился старик.
— Как посмотреть. Мне сам Император сказал, что соседним странам мы прилично нос утёрли, — добавил я долю фантазии в свои рассуждения, — Теперь пусть попробуют сказать, что Империя Конти — страна варваров. Там столько послов на премьере было, и все стоя аплодировали.
— Так. А зачем ты сюда портрет притащил?
— Копию надо будет снять, — не стал я раскрывать истинную цель, как и было договорено с герцогом.
— Тю… Ты ещё и художник?
— А то!
— Ну-ка, нарисуй мне что-нибудь, — ехидно ухмыльнулся Лайзинг и довольно шустро притащил мне бумагу и карандаш.
Шаржи у меня всегда выходили хорошо. Тем более, тут попался такой колоритный типаж. Так что минут через десять комендант мог на себя полюбоваться.
— А почему у меня рюмка в руке нарисована?
— Это вы неправильно сказали, уважаемый. Это я должен был спросить, а почему у вас в руке её до сих пор нет? — вытащил я первую бутылку из мешка.
Короче, меня опять обманули…
Я-то думал, что мне придётся звать парней и тащить откуда-то здоровенный и тяжёлый ящик, но нет. Когда мы прошли в нужную комнату, то Лайзинг повозился с панелями на стене и перед нами открылась внушительная дверца целого шкафа.
— Зарядишь вон тот накопитель, а потом сюда капнешь капельку крови, и никто, кроме тебя эту дверь не откроет, — выдал он мне вполне внятную инструкцию по пользованию, ещё раз перед этим показав, куда и в какой последовательности надо нажимать.
— А если мне ещё для одного человека доступ потребуется?
— Тогда при открытой дверце пусть и он добавить свою кровь.
— Понял. А покажете, где Зимний Сад находится?
— Там сейчас уборка идёт. Позже посмотришь, — дал мне ясно понять комендант, что купленная мной степень его благосклонности на этом закончилась.
Ну и ладно. По крайней мере я узнал, что Зимний Сад всё-таки существует.
В запасе у меня есть пара часов свободного времени, и его нужно использовать максимально эффективно. А что в таких случаях делает грамотный руководитель? Правильно! Он заставляет других работать себе на пользу, пока сам отдыхает.
Короче, я пошёл искать Элину. Чем раньше она приступит к написанию живого портрета, тем лучше для всех, и мне спокойней.
Да, чего уж скрывать-то теперь… Это была моя инициатива, как только у нас зашёл разговор о подарке Императору. Я сам напомнил герцогу, каким удачным у предыдущего государя вышло его правление, и высказал мысль, что ходят слухи про живой портрет его отца в роли советника. Что характерно, герцог мои слова не опроверг и потребовал продолжать. А мне что — я взял и продолжил. Сказал, что у меня есть свой человек с таким Навыком. Больше того, одна из его работ висит у меня в кабинете, и возможно это помогает всем моим удачным начинаниям.
Нет. Этого я не утверждал, а всего лишь предположил. Так что, если у герцога где и был артефакт Правды, то он не должен был мигнуть красным.
Короче, напустил тумана, как смог. В итоге заработал себе кучу головняка, но если всё срастётся, то мои усилия сторицей окупятся.
* * *
В фойе женской общаги всегда людно, чему я уже не удивляюсь. Вот и сейчас, чуть ли не полторы дюжины девушек, курлычут, разбившись на стайки, о чём-то своём, чисто девичьем. Завидую им. О чём можно столько говорить⁈ Это же талантище какой нужен! Мне ли, пробующему писать пьесы и книги, не знать, как порой тяжело слова даются, а тут — чистый фонтан нескончаемых диалогов!
— Солнышко моё, — поймал я за руку одну из девчонок, которая надумала сбегать наверх, — Будь добра. Скажи Элине из тридцать пятой группы, что её внизу ждут.
— Хорошо, Ларри. Кстати, меня Нэсти зовут.
— Да ты моя умница! — умилился я столь простому и ясному предложению, заодно оценив стати девушки на уверенные четыре с плюсом, — И где же у нас такие красотки учатся?
— Я из двадцать пятой. Обращайтесь, — кокетливо вильнула она нижними девяносто пятью, вполне пропорциональными с таким же верхним размером.
Ну, полбалла я и снял за то, что она чуть-чуть полновата и мордашка всего лишь симпатичная, но никак не ангельская. Впрочем, это я что-то зажрался. Так-то зачётная деваха, чего уж там. В моём прежнем мире за такую пришлось бы изрядно пободаться.
Эх, как трудно жить, когда ты суперзнаменит, пусть всего лишь в недрах одной, отдельно взятой Академии. Такие сложности с выбором, вам не передать!
А уж как она по лестнице пошла… Не одного меня это впечатлило. По всему фойе просто волна змеиного шипения прокатилась.
Нэсти, значит. Теперь точно запомнил. Раз шипят — надо брать.
Глава 11
Глава 11
Элина спустилась ко мне с изрядно опухшей мордашкой.
Такое впечатление, что она ревела несколько суток подряд и успокоилась лишь пару часов назад.
— Кто обидел? — непроизвольно надавил я Страхом, отчего все разговоры в фойе женского общежития моментально стихли.
Слава Релти, даванул чуть-чуть.
Девушка в ответ лишь помотала головой, и понурив голову, потянула меня на выход.
— Рассказывай, — потребовал я,
