начал было Истомин, а потом его взгляд впился в файл с документами, который я держал в руках. Документы взял точно такие же, как при заключении официального союза с бароном Костровым. Времени готовить что-то новое у меня не было, а озадачивать этим Бетюжина не стал. Юрист и так со скрипом согласился на выездную проверку документов. Михаил Юрьевич умел очень быстро соображать и правильно делать выводы. Поэтому проблем не возникло. — Что ж… Ничего не имею против, ваша светлость.
— Вот и замечательно, — снова улыбнулся я. — Тогда предлагаю всё же позавтракать. Начать сразу не получится, потому что Григорий Антонович приедет только через час. А где у вас столовая, Олег Сергеевич?
— Бетюжин? — как-то быстро растеряв всю свою решительность, переспросил Михаил Юрьевич. — Григорий Антонович согласился выехать из дома?
— Я умею быть убедительным, ваша светлость, — просто ответил я. — Вы к нам присоединитесь за завтраком или останетесь со своими людьми?
Истомин посмотрел в сторону своей охраны, потом его взгляд перешёл на Аларака и Рыкова, но тут же пугливо отскочил обратно. Если вариантов у остальных гостей не было, то сам князь мог хоть немного снизить давление ауры африканца на свой Источник.
— Пожалуй, я действительно немного проголодался и готов составить вам компанию, — ответил князь. — Разумеется, если Олег Сергеевич не возражает.
— Я думаю, это будет просто замечательный завтрак! — довольно воскликнул граф и жестом подозвал к себе высокого юношу, как две капли воды похожего на главу рода Корчаковских. Только моложе вдвое. — Артём, распорядись всё подготовить в малой гостиной!
— Конечно, отец, — чуть угловато поклонился парень, а потом всё впечатление от сына графа резко поменялось. За нескладной внешностью и внешней робостью я вдруг увидел что-то более интересное. Парень стрельнул глазами в сторону забора, на котором стояла пара Витязей под маскировкой, а потом посмотрел на Аларака. Пристально и оценивающе, будто ощутил на чём именно основана маскировка моих дружинников. Это длилось всего одно мгновение, но теперь показная робость наследника рода Корчаковских выглядела очень качественной маской. — Немедленно займусь этим.
Завтрак был готов в течение двадцати минут. Мы с графом Корчаковским и князем Истоминым успели пройтись по территории, где Олег Сергеевич рассказал нам много всего о редчайших растениях своего обширного сада. Час за едой пролетел незаметно. Говорить о чём-то серьёзном в присутствии Истомина мне не хотелось, а у графа с князем разговор не клеился по другим причинам. Сам Михаил Юрьевич всё больше отмалчивался и о чём-то напряжённо размышлял.
Бетюжин прибыл с опозданием в пять минут, что его самого очень сильно рассердило. Поэтому взбудораженный юрист взялся за проверку всех предоставленных Истоминым документов с удвоенной энергией. В результате напора Григория Антоновича, почти все договора о долгах с давностью больше двадцати лет сразу ушли в мусорку.
— Вы бы ещё на коленке их просто составили, Михаил Юрьевич, — ворчливо высказался на этот счёт юрист. — Даже печатей толком нет никаких. Такие документы даже Тверской районный суд не примет за основание финансового требования.
— Там есть подпись прежнего главы рода Корчаковских, — возразил Истомин.
— Там есть закорючка, которая ничем не подтверждена, — невозмутимо ответил Бетюжин. — Ни магической стабилизации бумаги, ни родовой магической печати. А любой водник вам сделает такую копию подписи, что ни одна экспертиза не отличит. Даже возраст документа подделывают запросто. Поэтому приберите эти бумаги, Михаил Юрьевич. Если хотите, можете их у себя в кабинете повесить. Что дальше? Вот эту часть я делал. И повторю то же самое, что говорил вам при составлении документов — если господин Корчаковский просто поднимет все банковские операции между вашими родами, то сразу станет понятно, что ваши претензии не имеют оснований. Потому что сроки любой инвестиции имеют своё время давности. Но вы настояли именно на такой формулировке.
— Данные о банковских операциях за пятнадцать лет? — забирая ветхие контракты и договора со стола, позволил себе снисходительную улыбку Михаил Юрьевич. — За некоторые преступления меньший срок дают. Мне доподлинно известно, что такие материалы не хранятся больше пяти лет.
— В обычных архивах, — вставил юрист. — А в закрытых хранилищах данных имперского банка очень даже хранятся. Только доступ туда имеет не каждый.
— Как думаете, Геннадий Алексеевич Сидак может нам помочь в этом вопросе, Григорий Антонович? — поинтересовался я.
— Безусловно, — кивнул Бетюжин. — Сам хотел вам предложить к нему обратиться.
— Не нужно беспокоить уважаемого человека, — сдерживая рвущееся из него недовольство, произнёс Истомин и, забрав со стола вторую пачку документов, положил её в папку к остальным бумагам. — Что с остальным, Григорий Антонович?
— С остальным? — пролистав в несколько раз похудевшую стопку бумаг, вздохнул юрист. — Остальное исключительно заслуга предельной доверчивости графа Корчаковского и его юридической неграмотности. Заведомо убыточные контракты с массой обязательств и даже гарантией того, что все неустойки будут выплачены по первому требованию. Тут я сделать ничего не смогу.
— Вы и так сделали очень много, Григорий Антонович, — с признательностью в голосе, произнёс Олег Сергеевич. — Сколько получилось в итоге.
— Два миллиона триста пятьдесят тысяч рублей, которые вам нужно выплатить в течение суток, — отчеканил Бетюжин. — Либо согласиться на альтернативный вариант решения возникшей проблемы, которые предлагал Михаил Юрьевич.
— Я заплачу немедленно, — с победной улыбкой посмотрел на Истомина граф. Вряд ли соседа устраивали итоги этой встречи, но поделать он ничего не мог. Я в виде гаранта и Бетюжин в качестве признанного специалиста буквально уничтожили все планы князя. А Корчаковский ликовал. Наверное, по всем его владениям сегодня будет устроен настоящий праздник. Вот только мне не верилось, что Михаил Юрьевич так легко расстанется с положением хозяина двух кругов обороны. — Куда перевести средства, Михаил Юрьевич?
— Вы знаете номер моего счёта, ваше сиятельство, — неискренне улыбнулся Истомин. — Если мы закончили, то я вынужден вас покинут. Много дел накопилось.
— Минутку, ваша светлость, — попросил Корчаковский. — Дождёмся перевода средств, чтобы при уважаемых свидетелях закрыть этот вопрос окончательно.
Михаил Юрьевич дёрнулся, как от удара, но только выпустил воздух сквозь плотно сжатые зубы. Я сдержал невольную улыбку. Даже загнанный зверь может напасть на хищника в критической ситуации. И граф был в праве отпраздновать победу так, как считал нужным.
— При уважаемых свидетелях я подтверждаю, что средства по всем претензиям
