с другой – в научном дискурсе, что связано с их стереотипностью и вместе с тем лаконичностью, полифункциональностью и способностью структурировать текст. Эти единицы также активно используются в других типах дискурса (политическом, рекламном, художественном), и в том числе в поэтическом. При этом специфика их функционирования обусловлена коммуникативными условиями определенного дискурса, что требует разработки соответствующего подхода к их изучению.
Истоки изучения этих единиц восходят к работам З. Харриса, который одним из первых начинает употреблять «дискурс» как лингвистический термин («Discourse Analysis», 1952). Далее, М. Халлидей и Р. Хасан, изучая текстовую когезию, выделили три основные функции языка: идеационную, межличностную и текстуальную [Halliday, Hasan, 1976. Р. 26]. Не употребляя термина «дискурсивные маркеры», они обратились к исследованию функциональных слов как маркеров когезии.
Дальнейшие исследования ДМ англо-американского направления представлены работами Д. Шиффрин, Б. Фрейзера, Д. Блэкмор, К. Хайланда, Я. Машлер и др. Д. Шиффрин понимает под дискурсивными маркерами компоненты, организующие высказывание на уровне «локальной» и «глобальной» когерентности, обладающие функциями синтаксической незакрепленности, рядом различных просодических контуров и индексальностью: 322–325]. Учитывая разработки Д. Шиффрин [Schiffrin 1987] и Б. Фрейзера [Fraser 1999], мы опираемся на концепцию, которая предлагает классификацию «прагматических маркеров» (pragmatic markers), не включая в нее союзы.
Отметим, что, несмотря на многочисленные определения «прагматических маркеров», в современной лингвистике до сих пор не было сформулировано обобщающего определения. В целом можно выделить более узкое понимание «прагматических маркеров» как «дискурсивных маркеров» [Aijmer & Simon-Vandenbergen 2011; Beeching 2016 и др.] и более широкое, когда эти маркеры понимаются как гипероним, обозначающий общую группу прагматических единиц, охватывающих отдельные подгруппы (дейктические и дискурсивные маркеры, иллокутивные и модальные глаголы и др.). Более широкое понимание представлено в работах [Fraser 1996; Frediani, Sansò 2017; Богданова-Бегларян, Блинова, Мартыненко, Шерстинова, Зайдес, Попова 2019]. Обзор существующих подходов предлагается в работе [Соколова, Фещенко 2024], где формулируется определение прагматических маркеров как единиц, которые выполняют коммуникативные и метаязыковые функции, выражают отношение говорящего к содержанию высказывания, а также обладают способностью ссылаться на контекст высказывания, структурировать дискурс и участвовать в организации интеракции [Там же: 710].
Важным для нашего исследования является и предложенное Я. Машлер понимание «скалярной» природы ДМ, которые могут быть метаязыковыми в меньшей степени (союзы) и в большей степени (дискурсивные маркеры) [Maschler 1997]. Выделяя в качестве основного фокуса ДМ метаязыковое общение (metalanguaging), исследователи отмечают, что
вместо отсылки к внеязыковой области дискурсивные маркеры относятся к области текста, к межличностным отношениям между его участниками (или между говорящим и текстом) и/или к когнитивным процессам [Maschler, Schiffrin 2015: 194].
Значимыми для исследования также являются отечественные исследования функциональных слов, восходящие к работам В. В. Виноградова и Л. В. Щербы, концепции «шифтеров» Р. О. Якобсона [1972], «эгоцентрических слов» Ю. С. Степанова [1985] и Т. В. Падучевой [2019]. В 1990-е годы при реализации совместного проекта русских и французских лингвистов (Д. Пайара, А. Н. Баранова, А. Д. Плунгяна, Е. В. Рахилиной и др.) был введен в научный оборот термин «дискурсивные слова» (mots du discours [Ducrot 1980]) и разработан контекстно-семантический подход для их описания [Баранов, Плунгян, Рахилина, 1993; Киселева, Пайар 1998б]. Следуя отечественной традиции и опираясь на комплексный подход Анны А. Зализняк и Е. В. Падучевой [Зализняк, Падучева 2018; 2019; 2020], мы ориентируемся на функционально-семантическую вариативность этих языковых единиц, которая обусловлена зависимостью от контекста их употребления, и понимаем контекст как на микроуровне (отдельный текст), так и на макроуровне (весь дискурс).
Далее мы рассмотрим подробнее основные теоретические подходы и методологии анализа дискурсивных маркеров (или дискурсивных слов).
§ 1. Компонентный анализ
В рамках контекстно-семантического подхода к описанию дискурсивных слов, представленного в работах К. Л. Киселевой и Д. Пайара [Киселева, Пайар 1998а; Киселева, Пайар 2003; Пайар 1995] на основании концепции «лингвистики высказывания» (фр.: ‘linguistique énonciative, d’énonciation’) А. Кюльоли [Culioli 1990], подробно рассматривается семантическая вариативность дискурсивных единиц. Авторы отмечают ключевое свойство этих единиц – их связь с функционированием дискурса, в связи с чем изучать их можно только через непосредственное употребление. В основе подхода лежит концепция варьирования плана содержания слова под влиянием контекстуального фактора.
В исследовании выделяются внешний и внутренний типы варьирования семантики дискурсивных слов, а также «сфера действия» [Киселева, Пайар 1998а: 12]. В рамках «внутреннего варьирования» в фокус выдвигается определенный семантический компонент слова и выявляются соотношения компонентов плана содержания слова, тогда как «внешнее варьирование» предполагает изменение их семантики («деформации») в результате воздействия контекста. Еще один выделяемый тип варьирования связан со способом взаимодействия этих слов с высказыванием либо с его частью. Мы учитывали этот подход при анализе дискурсивных единиц, в частности при их рассмотрении в аспекте контекстуальной ресемантизации (подробнее см. параграф «Контекстуальная ресемантизация дискурсивных маркеров в новейшей поэзии» ниже).
При обсуждении различных «конфигураций», с помощью которых дискурсивная семантика наделяет определенными свойствами фрагмент, маркированный конкретным ДМ, исследователи оперируют понятием «сферы действия». К. Бонно и С. В. Кодзасов, также ставящие перед собой задачу выявления механизмов «семантического варьирования» дискурсивных единиц и того, как эти процессы отражаются на их размещении в предложении и интонировании, уделяют особое внимание их сфере действия [Бонно, Кодзасов 1998][75].
Авторы «Путеводителя» отмечают проблему описания дискурсивных слов, которая обусловлена сильной связью этих единиц с контекстом [Баранов, Плунгян, Рахилина 1993]. В этом труде предпринимается попытка предоставить детальную фиксацию контекстного поведения этих лексем, для чего предлагается ряд учитывающих их специфику понятий. Одно из центральных понятий – «операция» – описывает образ слова, сохраняющийся во всех контекстах (общее значение). Так, в силу контекстуально зависимого характера дискурсивных слов, эти единицы рассматриваются как комплекс модификаций основной операции над планом содержания высказывания. В своем анализе мы также используем термин «операция» при попытке обозначить общее, наиболее краткое описание функции ДС.
«Деформация» или «модификации» видоизменяют или дополняют основную операцию, в то время как факторы, определяющие появление тех или иных модификаций и особенности контекстуального поведения слов, перечисляются в разделе «семантических эффектов» [Там же].
§ 2. Дискурсивно-прагматический подход
Это направление анализа сформировалось в работах Д. Шиффрин, Б. Фрейзера и Я. Машлер. Д. Шиффрин осуществляет качественный и количественный анализ использования дискурсивных маркеров на материале авторского корпуса социолингвистических интервью и предлагает теоретический инструментарий для интерпретации ДМ. Она определяет дискурсивные маркеры как лингвистические, паралингвистические или невербальные элементы, которые сигнализируют об отношениях между единицами речи на уровне «локальной» и «глобальной» когерентности [Schiffrin 1987: 322–325].
Согласно Д. Шиффрин, на микроуровне (выражающем связь двух следующих друг за другом высказываний) и на уровне «глобальной» когерентности (связи
