требовать, чтобы ты все в тайне хранил – и так понятно, верно? – усмехнулся я невесело. – Память я потерял. И дар.
Судя по расширившимся глазам Глеба и приоткрытому рту, он был удивлен. И еще, пожалуй, не очень мне верил.
– А так бывает?
– У бабки по отцовской линии так было, – качнул я головой. Нет ничего правдоподобнее смешения правды с правдоподобным вымыслом. – У нее только дар, памяти она не теряла. Я не знаю, как это произошло и как это можно исправить. Но сам понимаешь, трепать о таком на каждом углу не станешь. Даже вопросы задавать и то опасно. А тут еще кризис с убийством посла. Попробуй только скажи, что обер-секретарь… Ну, ты понял. Так что, отвечая на твой вопрос про Витю, я допускаю, что знаком с ним и даже сотрудничал. Но я ничего об этом не помню.
– Как давно?
– Память потерял?
– Ну да. И сколько не помнишь?
То есть мое объяснение как рабочую версию он пока принял. Уже хорошо.
– Вчера с утра встал и понял, что не могу вспомнить, что было вчера. И днем раньше. Так сказать, на сколько я не помню, не могу. Но события месячной давности, например, вспомнить могу.
Я решил, разу уж парень проторчал в камере два месяца, остановиться на сроке в один месяц. Так ему сложнее будет поймать меня на вранье. Тут же вылезла паническая мыслишка, прооравшая что-то вроде «досочиняешься!», и скрылась.
– Проклятие, может?
– Я лично считаю, что это как-то связано с моими делами, – решил я вернуть наш разговор к проблемам, меня волновавшим. – Никак этого подтвердить не могу, но чуйка вроде такое говорит.
– Чуйка?
Еще одно незнакомое слово? Блин, да как же тут легко впросак попасть!
– Ну да, чуйка. Чутье, интуиция…
– Да не, я понял, – махнул рукой Глеб. – Странно просто: ты говоришь, дар потерял…
А интуиция у нас, выходит, составная часть дара! Ну здорово!
Чтобы ничего не объяснять и не завязнуть в собственном вранье еще глубже, я ответил пожатием плеч. Не знаю, мол, что тебе и сказать. Так как последнее утверждение было правдой, выглядело, должно быть, убедительно. Во всяком случае, следователь перестал меня разглядывать, погрузившись в мысли.
– Он странно на тебя смотрел, – выдал он через некоторое время, проведенное нами обоими в молчании.
– Витя? Ты говорил уже.
– Нет, погоди, я не о том сейчас. Он удивился, что ты пришел. И еще больше удивился, что ты хочешь узнать о нападении на себя.
– И что? Ты же сам сказал, что я был его заказчиком.
– Тут, понимаешь, есть еще одна странность. – Следователь прикрыл глаза и говорил будто бы с самим собой. – Про то, что можно закрыть возможность получения информации о заказчике, заплатив за это, знает очень немного людей. И ты к ним не относишься – в других сферах крутишься. Но это ладно, можно списать на то, что ты каким-то образом знаком с кодексом триады. Но!
Тут он поднял палец. Точнее, ткнул им в крышу машины, не рассчитав силы.
– Представь себе поведение твоего недоброжелателя: он заказывает триаде нападение на тебя, но не уверен, что у них получится, и предусмотрительно блокирует возможность получения информации о себе через минцев. Кто, скажи мне, так делает? Тот, у кого цель – не убить.
Тут он взял паузу и пристально на меня посмотрел, явно наблюдая за реакцией. Ну, пусть полюбуется, Шерлок благовещенский! Про то, что меня хотели припугнуть москвичи, я уже знал.
– Допустим, – подбодрил я его. – Допустим, меня не хотели убивать, а только надавить. Где-то я узнал больше, чем заказчику хотелось. При моем положении, как ты понимаешь, это неудивительно. Но могло быть и по-другому. Я что-то узнал, недоброжелатель запаниковал и кинулся с заказом к триаде.
– Предусмотрев возможность того, что выживешь и придешь к Вите за информацией?
– Почему нет? Если это китаец, в смысле минец, он мог знать о кодексе триады.
– Ну да, ну да, – по-старушечьи покачал головой Самойлов. – Слушай, а давай одну версию проверим? Только ты делай как я скажу, ладно? Я ничего объяснять не буду, а то Витя нас раскусит. Просто подыграй мне.
И, не дожидаясь моего ответа, выскочил из машины.
Витя по-прежнему стоял за прилавком. Увидев нас, он радостно оскалился и вскричал:
– Решил покупай жене кольцо? Хорошая скидка дам!
Вот теперь я был абсолютно уверен, что китаец паясничал, а на самом деле по-русски говорил не хуже меня. Не знаю, почему появилась такая уверенность, я словно бы прочитал его. Не мысли, а его самого. Или вспомнил? Сорокапятилетнего мужчину, которого на самом деле зовут Гуань Пэнь, женатого, имеющего взрослую дочь…
«Что это? – тут же возопила часть меня в страхе. – Откуда я это знаю?» – «Заткнись! Отголоски памяти владельца тела!» – быстренько выдала заключение другая моя часть.
Я, наблюдавший за этим коротким спором откуда-то сверху, сразу же согласился с версией всплеска памяти. Очень логичной и все объясняющей. Согласился официально и тоже призвал к порядку паникера. Но на самом деле сделал это без уверенности.
– Нет, продолжить наш разговор, Витя, – жестко пресек кривляния китайца Глеб.
– О чем? – удивился тот. – Мы все сказать!
– Не все. Мой друг подтверждает снятие запрета на информацию и не имеет финансовых претензий.
«Что?»
Китаец взглянул на меня вопросительно. Он ждал моего ответа.
– Н-н… Да. – Да гори оно все огнем! Что еще за игры? Я потом из этого Глеба всю душу выну! – Я подтверждаю.
– А я принимаю, – чуть поклонился Витя. – Прошу вас пройти в кабинет. Моя дочь приготовит чай.
Он толкнул дверь в стене и приглашающе повел рукой. Говорил он совсем без акцента.
– Это что значит, Глеб? – спросил я, уже зная, каким будет ответ.
– Ты и есть заказчик, – ответил Самойлов, глядя на меня с интересом исследователя царства насекомых. – Пойдем послушаем, на кой ляд тебе это понадобилось.
Глава 8. Заказчик
За дверью оказалась небольшая комната, служившая хозяину и складом, и местом для отдыха. Одна из стен была полностью занята стеллажами с разноцветными коробками – надо полагать, с украшениями. В центре помещения стоял круглый стол, за которым сидела юная китаянка, занятая шитьем.
– Моя дочь Сюин, – представил ее Витя.
Девушка тут же вскочила и поклонилась. Симпатичная дочка у посредника китайской мафии.
Глеб, удивив меня, поклонился девушке в ответ и, обращаясь к Гуань Пэнь, произнес:
– Она действительно прелестный цветок. Со времени нашей последней встречи девочка просто расцвела.
Витя кивнул, принимая похвалу. Было видно, что ему очень приятен комплимент, адресованный дочери. А Глеб-то у нас дипломат! Никогда бы не подумал!
– Сделай нам чай, милая.
Молча кивнув, девушка метнулась к дальней стене и стала там колдовать над маленьким столиком. А мы уселись за большой.
– Начни сначала, – поторопил Глеб китайца. – Как на тебя вышел Игорь. – И качнул головой в мою сторону, поясняя, кто тут Игорь.
Я же сам в разговор не лез. Слишком был ошарашен. А кто бы
