– Значит, эти другие… эти деревенские девушки… напоминают вам ее?
– Может быть, чуть-чуть. У одной голубые глаза, но волосы не того же цвета. У другой волосы приобретают отдаленное сходство с волосами Елизаветы лишь тогда, когда на них падают лучи солнца. У третьей, как и у нее, белые и хрупкие пальцы, но им недостает совершенства…
– Роберт Дадли, – с вызовом произнесла принцесса, – женщина должна быть совсем глупой, чтобы довериться вам.
– Но только не она. Кто я такой, чтобы надеяться, что она посмотрит в мою сторону?
– Вам вынесен смертный приговор, – тихо произнесла она.
– Я почти рад этому. Потому что он позволяет мне быть отчаянным: я могу сказать той, которую люблю, то, что в других обстоятельствах никогда не осмелился бы.
– Продолжайте, – прошептала Елизавета.
– Я люблю вас… никого, кроме вас. Мне нет в жизни другого места, только рядом с вами. Хорошо, что за мной скоро придут и я отправлюсь на эшафот, потому что мне нельзя надеяться на ответную любовь…
– Глуп человек, отказывающийся от надежды.
– Вы так думаете?
– Надежда – то, чем мы живем…
– На что же мне надеяться?
– На жизнь.
– Но что стоит жизнь, в которой нет любви?
– Тогда надейтесь и на жизнь, и на любовь.
– Елизавета… любовь моя!
– Знайте, это правда, вы мне нравитесь, – призналась она.
– Я самый счастливый человек из всех живущих на свете!
– Чудесно, Роберт, что вы можете говорить об этом в такое время.
– Как бы мне хотелось сидеть рядом с вами на траве!
– Полагаю, тогда вы чересчур осмелели бы, и мне пришлось бы держаться с вами холодно.
– Я растопил бы вашу холодность.
– Не сомневаюсь. Я слышала, вы обладаете способностью заставлять женщин таять.
– Вы чересчур много слышали обо мне. Но я польщен, что вы обращаете свой слух на то, что говорится обо мне… даже если это направлено против меня.
– Я никогда не забывала о вас. Вы были таким надменным мальчиком!
– Помните, как мы с вами танцевали? Как соприкасались наши руки?
– Не говорите о прошлом. Говорите о будущем.
– Какое у меня может быть будущее?
– Тогда о моем.
– О, вас ждет великое будущее. Вы станете королевой.
– Стану ли, Роберт?
– Конечно! А вашим мужем будет иностранный принц, обладающий большой властью и богатством. Ваши министры выберут его для вас.
– Если я когда-нибудь стану королевой, то сама выберу себе мужа.
Эти слова его обнадежили, хотя он понимал, такая надежда абсурдна. Впрочем… Она так горда, так отважна, так решительна. А главное – дочь своего отца. Роберт много раз слышал, что об Елизавете именно так говорили. А ее отец женился па женщинах не королевского происхождения. Правда, две его жены потеряли головы; но Роберт был уверен в своих силах.
– Если я когда-нибудь выйду отсюда живым… – начал он.
– Да, Роберт? – подтолкнула она его.
– Я посвящу мою жизнь служению вам.
– Другие тоже это обещали.
– Я буду служить вам с любовью подданного… и мужчины.
– Подданного?
– Когда вы станете королевой…
– Вы ведете изменнические речи. Если кто-то услышит, это немедленно будет стоить вам головы.
– Мое сердце задето так сильно, что голова не кажется столь важной.
– Я не могу оставаться дольше.
Ей так не хотелось уходить! Игра, которую Елизавета вела под стенами башни Бошамп, была такой приятной!
Конец этой игре, не желая того, положили дети.
Однажды, когда Елизавета гуляла в саду, к ней подошла маленькая Сюзанна. Девочка где-то нашла какие-то ключи и принесла их принцессе. Малютка слышала разговоры старших, и ей захотелось сделать для милой молодой леди что-нибудь приятное. Маленький Уилл приносил узнице цветы, а Сюзанна придумала кое-что получше цветов. На букеты приятно смотреть, но ключи – вещь гораздо более полезная. Она протянула пухлую ладошку, на которой лежали ключи, принцессе и сказала:
– Это для вас, госпожа. Теперь вы сможете отпереть ворота и пойти домой.
Елизавета наклонилась к девочке, но стражники выступили вперед.
– Ваша милость понимает, – сказал один из них, – что я должен забрать эти ключи, и мне необходимо доложить о том, что произошло.
– Вы вольны поступить так, как считаете нужным, – ответила Елизавета. – Это невинное дитя всего лишь играет.
Сюзанна расплакалась:
– Но это ключи для леди! Они ей нужны, чтобы она могла открыть ворота и пойти домой.
Елизавета постаралась утешить ребенка:
– Очень мило с твоей стороны принести мне ключи, Сюзанна. Но понимаешь, моя дорогая малышка, мне не позволят их взять.
Девочка захныкала:
– Значит, я сделала что-то дурное, госпожа?
– Нет. Ты хотела доставить мне удовольствие. В этом нет ничего дурного.
– Но они теперь злятся.
– Нет. Они забрали ключи, потому что я их узница и должна ею оставаться.
– Но я хотела помочь вам убежать.
– Знаю, малышка. Но этому не бывать. Ты должна держаться молодцом. Я счастлива, что ты принесла мне ключи – не потому, что могла бы убежать, я не могу отсюда уйти, пока мне этого не позволят, – а потому, что это показывает – ты меня любишь.
Сюзанна утешилась.
Но инцидент встревожил начальников Тауэра. Они собрались на совещание.
– Ребенок принес ключи принцессе! Это очень опасно. Таким путем принцессе могут тайком передать настоящие ключи.
– Но эти-то совершенно бесполезные. Кто-то их выкинул.
– Это так. Но ключи! А что там за история с цветами?
– Ничего особенного. Просто мальчик одного из надзирателей приносит ей время от времени букеты. Собирает цветы в своем садике и относит любимой узнице.
– Послания… записки… их вполне можно спрятать в букете. Не будем забывать, что у нас тут сидит важный государственный преступник. Его побег будет стоить нам голов.
В результате этого совещания перед представительными джентльменами во главе с лейтенантом Тауэра предстал маленький Уилл.
Уилл немного испугался, почувствовав угрозу, нависшую над отцом, который ждал его за дверью, пока он стоял перед грозными джентльменами.
Однако хорошо помнил: нельзя рассказывать, что в букетах цветов он передавал записки. Лорд Роберт на этом очень настаивал. Именно поэтому эти джентльмены так и злятся. Но он все равно сделает так, как хотел лорд Роберт.
Уилл стоял, широко расставив ноги, с упрямым выражением на лице, помня о том, что он друг лорда Роберта.
– Ну, мой мальчик, ты относил цветы принцессе, не так ли?
– Да, сэр.
– А где ты их брал?
– В нашем саду, сэр.
Это была правда; цветы он рвал в саду.
– Теперь послушай, мой мальчик. Давал ли тебе кто-то из пленников что-нибудь, чтобы положить среди цветов?
