Это была правда; цветы он рвал в саду.
– Теперь послушай, мой мальчик. Давал ли тебе кто-то из пленников что-нибудь, чтобы положить среди цветов?
– Нет, сэр.
Это тоже была правда. Лорд Роберт сам прятал записки среди цветов.
– Подумай хорошенько. Ты уверен, что никто не давал тебе письма, чтобы передать принцессе?
– Я и думаю хорошенько, – ответил мальчик. – Никто не давал мне писем, сэр.
Мужчины переглянулись.
– Он когда-нибудь был в апартаментах Куртенэя? – спросил лейтенант.
– Надо позвать его отца и спросить у него. Вошел отец Уилла.
– Ходил ли с вами мальчик когда-нибудь в апартаменты герцога Девонширского?
– Нет, сэр. Я и сам там никогда не был.
– Посещали ли вы когда-нибудь узников, недавно посаженных в Тауэр… тех, кто связан с мятежом Уайетта?
– Нет, сэр.
Мужчины снова посмотрели друг на друга, потом на маленького мальчика, который выглядел самой невинностью. Говорили, что принцесса любит детей, а они ее; возможно, здесь действительно нет ничего, кроме чистой дружбы между взрослой женщиной и ребенком. Ведь до сих пор ничего страшного не случилось, Елизавета по-прежнему узница.
– Я удвою стражу принцессы, – решил лейтенант. – Надо ограничить ее свободу. Пусть гуляет только в саду, незачем ей бродить по территории. И, надзиратель, ваш сын не должен больше носить цветы заключенным. Ясно?
– Да, сэр.
– А ты, мой мальчик, ты понимаешь? Ты не должен больше носить цветы принцессе.
Мальчик кивнул с несчастным видом.
Когда он в следующий раз увидел принцессу, она гуляла в маленьком саду, но ворота в него были заперты, он не мог к ней подойти. Он окликнул ее через ограду.
Елизавета не подошла к мальчику, потому что ее окружала стража, но помахала ему рукой и улыбнулась.
– Я не могу больше приносить вам цветы, госпожа, – печально сообщил он.
Королева заболела, и те, кто преследовал Елизавету, встревожились. Главой их был Стивен Гардинер, епископ Винчестерский – самый ярый враг принцессы. Он ясно себе представлял, что произойдет с ним, если Мария умрет, а королевой станет ее сестра.
Гардинер был любимым епископом королевы и государственным деятелем, а потому время от времени позволял себе поступки, не согласовывая их с Марией. Сейчас он решил, что если нечего не предпримет, то переживет королеву не более чем на одну-две недели. И принялся действовать с исключительной смелостью.
Епископ подписал смертный приговор Елизавете и отправил его со специальным гонцом в Тауэр к лейтенанту Бриджесу. Приговор должен был быть исполнен безотлагательно.
Получив его, Бриджес пришел в ужас.
Доказательств против Елизаветы не было, хотя она и находилась в тюрьме. Можно ли казнить ее до суда? Честному Бриджесу это казалось неправильным. Он гордился своей работой и хотел, чтобы в его владениях торжествовала справедливость. Больше того, лейтенант не остался равнодушным к чарам Елизаветы. Ее молодость, красота, хорошее настроение и храбрость во время заключения производили на него самое приятное впечатление. Кроме того, он не забывал, что может принести будущее.
Смертный приговор! Указание поспешить с его исполнением, отвести принцессу из тюрьмы на эшафот ранним утром и обезглавить ее втайне от всей страны показалось Бриджесу подозрительным.
– Мне это не нравится! – пробормотал он.
Королева по природе своей не была жестокой женщиной, а принцесса давала понять, что очень желает обратиться в католическую веру. Бриджес не верил, что Мария хочет лишить жизни сестру, разве только по религиозным соображениям или, разумеется, если ее измена будет доказана, но это было не так.
Он еще раз внимательно изучил смертный приговор. Да, Гардинер подписал его за королеву во время ее болезни.
И тогда лейтенант решился рискнуть. Лучше вызвать недовольство епископа, чем отправить на смерть молодую девушку.
Он взял перо и написал Гардинеру:
«Я вижу, что на этом приговоре нет подписи ее величества, и считаю, что нарушил бы пределы своих полномочий, если бы допустил совершение казни столь важного государственного преступника без специальных на то указаний ее величества королевы».
Епископ пришел в ярость, получив это письмо, и понял, что его план провалился. Несколько дней он размышлял, не приказать ли Бриджесу все же исполнить его желание. Но тем временем королева выздоровела, а когда услышала о том, что произошло, пришла в ужас.
Все ее сентиментальные чувства вышли на поверхность. Она помнила малютку Елизавету, которая завоевала ее привязанность. Елизавету неверно воспитывали; она выросла в неправильной вере; правда и то, что принцесса конечно же имеет амбиции и претендует на трон, однако никаких доказательств против нее не было. А главное – она ее сестра.
Мария не стала наказывать Гардинера, ибо была о нем слишком высокого мнения. Она знала, что он убежденный католик, и уже поэтому дорожила им. Епископ хотел наказать Елизавету-еретичку, и королева не была уверена, что в этом он не прав. И напомнила себе, что ее долг – спасти сестру от ереси.
Мария призвала к себе человека, которому полностью доверяла, – старого друга сэра Генри Бедингфелда.
– У меня есть для вас поручение, – сказала она, – которое я не могу доверить никому другому.
– Приложу к его выполнению все имеющиеся у меня силы, ваше величество.
– Знаю, дорогой Бедингфелд, поэтому я и даю его вам. Речь идет о моей сестре. Прошу вас постоянно наблюдать за ней и при этом быть равно справедливым и к ней, и ко мне.
Бедингфелд был разочарован.
– Да, мой дорогой друг, – продолжала королева, – я решила поручить вам надзор за принцессой. Следить за ней денно и нощно. Записывайте все ее действия и при необходимости докладывайте мне. Я даю вам трудное поручение, но, милорд, поступаю так потому, что знаю: вы один из тех немногих людей в моем окружении, кому можно полностью доверять.
– Я покорный и смиренный слуга вашего величества.
Однако было видно, что Бедингфелд озадачен. Мария удивилась, что такой мужественный человек разволновался из-за того, что ему поручают сторожить молодую девушку.
Елизавета услышала приближение сэра Генри Бедингфелда с сотней солдат. Потом увидела их из окна, поняла, что они окружили ее апартаменты, и испугалась. Все это могло означать только одно, так что все ее страхи немедленно вернулись. Она прижалась к своей любимой прислужнице, Изабелле Маркхэм, и заплакала:
– Изабелла, это конец. Я думала, мне будет все равно, но мне не все равно. Моя сестра послала Бедингфелда проследить, чтобы ее приказ был исполнен. Скажи… эшафот для леди Джейн все еще стоит?
