в солнечных одеждах. Когда Ннамди отворачивал от нее свой сияющий лик, способность мыслить и дышать возвращалась к ней, и на сердце волной обрушивалась доселе никогда не испытываемая ненависть, и тогда Юории хотелось воззвать к Вестеру и потребовать убить Ннамди. Она набирала полную грудь воздуха, и… стоило ей поднять глаза, перед взором ее появлялось властное, со сверкающей улыбкой лицо, и вместо просьбы с губ ее срывался лишь писк. Хуже всего было то, что и ненависть пропадала не сразу, и смесь обожания и ярости драла Юорию на части.
В кулаке Ннамди сжимал увесистое серебряное кольцо, и когда его умасленная сандалом кожа скользила по металлу, Юория ощущала, как пальцы скользят внутри нее, где-то под ребрами, где-то еще глубже, в душе, заставляя все ее существо сжиматься вокруг властного прикосновения и ждать приказа. Тело не слушалось. Юории хотелось разорвать Ннамди горло, и вместе с тем ничто не было таким важным, как выполнить его желание.
Юория вся превращалась в слух, когда Ннамди обращался к ней. Она ловила его шепот и все остальные звуки, даже беседа Вестера с Ренардом, даже звук взрывов где-то снаружи — все сливалось в малоинтересный фон. Но вот мудрец снова отворачивался — и снова реальность возвращалась к ней.
.
Ннамди с величием и гордостью показал на нее, и Юории пришлось снова опуститься вниз, как обычно опускалась Апудо, и спрятать глаза. Ннамди поклонился Вестеру, будто представляя ему свое творение, и Юория, повинуясь воле мудреца, на коленях поползла к ногам мужа. Она бы закрыла лицо волосами, если бы могла, но Ннамди велел Апудо убрать ее шикарные локоны на пар-оольский манер, и теперь они двумя тугими жгутами змеились по ее не закрытой тканью спине.
— Хватит, — негромкий голос Вестера холодным дуновением воздуха разорвал обступившую ее духоту. — Ее можно не наказывать.
Ннамди кивнул, и Юория встала, все еще не поднимая взора. Перед ней на полу ползали какие-то похожие на муравьев жучки, и женщину замутило.
— Привыкла к поясу, — прогудел Ннамди в сторону возвышения. — Под тебя. Отдаю тебе. Пришлось поработать. Она оставила себе разум и чувства. Не как воины.
— Благодарю, мудрец, — улыбнулся Вестер.
Ннамди вложил кольцо в его открытую ладонь, и у Юории перехватило дух. Мир мигом сузился до Вестера Вертерхарда, а занимавший раньше все пространство Ннамди перестал существовать. Она встретилась взглядом с мужем и попыталась выдавить из себя улыбку, но губы не послушались, и Юория со внезапной ясностью ощутила: Вестер не хотел, чтобы она улыбалась, как и не хотел, чтобы она пресмыкалась. Юория застыла, не зная, что делать.
Пояс подчинения холодил живот. Юории было тяжело в нем дышать, и вместе с тем, когда она случайно коснулась локтем тонкого ободка, это отозвалось каким-то неожиданным наслаждением. Все вокруг: и мягкий ковер поверх дощатого пола, и тяжелый горячий воздух, и ощущение тонкой ткани на голой груди, и этот восхитительный холод были такими эйфорически острыми, что Юория издала стон, не удержалась на ногах и повалилась на бок в сладких конвульсиях, уже не контролируя себя. Волна мимолетного беспокойства Вестера мурашками пробежала по ее спине и рукам. Она жадно вгляделась в дрогнувшее лицо мужа, но он уже повернулся к мудрецу.
— Удовольствие делает рабов, — услышала она голос Ннамди. — Лучше не делать часто.
— Вижу, — прошелестел красивый голос Вестера. — Хотел посмотреть, как это работает.
— Есть и боль, — продолжал рычать Ннамди, и сквозь уже отступавшее удовольствие пробился страх. Нет, Вестер не станет ее пытать!
— Пока не нужно, — мягко ответил Вестер, и Юория с благодарностью посмотрела на него — и тут же снова опустила глаза, повинуясь.
* * *
Когда ушел Ннамди? Сколько она сидела на полу, пока Вестер не забыл о ней?
В какой-то момент его внимание утекло, и Юория вдруг поняла, что может двигаться и даже думать о чем-то, кроме воли белого герцога. Теперь она понимала, почему Вестер являлся, стоило лишь о нем подумать — мысль хозяина нельзя было игнорировать. Стоило Вестеру, увлеченному беседой с Ренардом, рассеянно мазнуть по ней взглядом, все внутри собиралось и сжималось, готовое услужить ему. Сейчас же, когда Вестер отвлекся на обсуждение грядущего тайного проникновения в Империю, минуя неожиданно возникшую преграду, туман в голове понемногу рассеивался, к Юории вернулась способность думать самостоятельно. Эта неожиданно ставшая великой ценностью возможность была для Юории важнее недавно испытанной эйфории. Она медленно и очень аккуратно, стараясь остаться незаметной, подняла голову и встретилась глазами с Апудо. Девушка прижала палец к губам, призывая Юорию оставаться немой, и та с благодарностью кивнула. Апудо не носила артефакта, но, похоже, отлично понимала механизм его действия. Рабыня протянула ей чашу с водой и сделала это так незаметно, что ни Вестер, ни Ренард не повернули головы.
Хороший слуга всегда незаметен, вспомнила Юория слова дяди и чуть не разрыдалась: сейчас она многое отдала бы, чтобы стать незаметной. Юория жадно и вместе с тем бесшумно пила, захлебываясь, утоляя давнюю жажду, а Апудо сочувственно положила ей руку на плечо. Почему-то это прикосновение успокоило Юорию. Женщины сидели друг напротив друга, недвижимые и молчаливые, пока Вестер не блеснул кольцом, надевая его на запястье, и Юория не вынуждена была снова смотреть только на него.
Вестер слушал Ренарда и неспешно очищал от кожицы гранатовый плод, освобождая зерно за зерном. Юория залюбовалась его движениями, заслушалась свободно лившимся шепотом. Как она раньше не замечала силы мужа?
Тень Даора Кариона мелькнула перед ее мысленным взором и пропала, сменившись идеальным узким лицом, обрамленным темно-русыми волосами. Юория попыталась вернуться к образу дяди, но черты его расплывались. Вестер безусловно был красивее него.
— Ты не считаешь неразумным обсуждать это при ней? — спросил Ренард осторожно. Он стоял позади кресла Вестера, как и положено слуге, и склонился в восхитившем Юорию полупоклоне.
— Даже не будь на ней пояса, Юория — красивое и не слишком умное животное. — Голос Вестера звучал для Юории мелодией. — Что бы она ни услышала, использовать не сможет. А смогла бы — я ей не дам.
— Ты уверен?
— Конечно. Я носил браслет подчинения, помнишь?
— И ты здесь. Но меня беспокоит не только это. — Ренард оглядел Юорию неприязненно. — А если Даор Карион придет за ней?
— Возможно, однажды он придет, — ответил Вестер, но почему-то воодушевляющий смысл его
