вечер. Вполне достаточно, чтобы составить мнение, ты согласна?
Хелена помог Софии донести сумку со всем необходимым до ожидающего ее рободжипа, за рулем которого был неугомонный Ник, и сдержанно попрощался, и ей бы радоваться тому, что самый подходящий из кандидатов сам сделал первый шаг, но… проводив своего временного парня взглядом, София испытала нечто вроде облегчения.
И разочарования одновременно.
Хелена четко дал ей понять, что она — не единственная, но он был намерен попытаться построить отношения — и она была за это благодарна. Анна же и словом не обмолвился о своих планах и… интересно, а он «использует» вечера?
И как вообще здесь их используют?
София знала о романтической стороне отношений между мужчиной и женщиной только то, что она существует. У нее никогда не было ни парня, ни подруги, которая бы поделилась тем, что происходит на свиданиях, а художественные фильмы вводили в ступор — они то показывали, что любовь и секс существуют по отдельности, то делали первое неотъемлемой частью второго.
Возможно, Северина была права, возможно, ей и в самом деле подходил этот Хелена с его деловой хваткой, планированием времени, рациональным подходом к отношениям — София бы почувствовала себя полной дурой, если бы он попытался ее поцеловать или сказал бы, как прекрасно она сегодня выглядит. Но иногда ей не хотелось оставаться за пределами мира, в котором парень может держать девушку за руку и говорить ей нежные слова.
Когда она видела Анну — особенно не хотелось.
София уже забралась в джип и готова была кивнуть в ответ на «Поехали?» Ника, когда со стороны здания донесся голос:
— София, погоди! Погоди, пожалуйста!
Это была Аманда. Она, запыхавшись, сбежала по ступенькам — золотистые волосы развевались за спиной, переливаясь в лучах восходящего солнца, — и, остановившись у джипа, протянула Софии планшет.
— Передай Рональду Анне, ладно? Я обещала ему. Ник, привет!
— Привет, принцесса, — отозвался тот с широкой улыбкой.
— Что это? — не сдержала любопытства София, взяв планшет в руки.
Аманда мило покраснела.
— Книги. В основном, двадцатый век, европейская литература, приключения.
— Так это твой контейнер без маркировки мы видели в первый день, — догадалась София, и Аманда закивала.
— Да, мой. Я отдала книги в местную библиотеку, но кое-что оставила себе. Заглядывай, если что, не стесняйся. У меня и поэзия есть.
Софию вдруг стали раздражать этот звонкий голос, эти золотистые волосы, это милое личико и широко распахнутые глаза…
— Я передам, — сказала она коротко, и, не попрощавшись, отвернулась и сказала Нику трогать.
***
— Не нравится мне она, — сказал Софии Ник, пока они, заслонившись от солнца сложенной козырьком рукой, наблюдали за разгрузкой оборудования.
Робовозчик остановился в пятидесяти метрах от стены — так приказал Анна, — и в пятидесяти же метрах от прохода, зияющего щербатиной и в самой стене, и в земле. Робот-косильщик быстро выкосил небольшую площадку в высокой траве, и мужчины уже принялись разворачивать под открытым небом полевой штаб.
Фрейя тоже выпрыгнула и, не получив никаких указаний, пока маялась от безделья, наматывая вокруг робовозчика круги. Молча — потому что и София, и Анна запретили ей болтать. Обиженно — потому что пришлось подчиниться.
В ответ на совершенно бессмысленные — потому что стена просто не могла кому-то нравиться — слова Ника сказать Софии было нечего, так что она промолчала. Но того, ясное дело, это не смутило.
— Вчера до поздней ночи совещались, — сообщил он, пиная носком высокого походного ботинка скошенную траву. — Кое-кто вообще предлагал собраться, погрузить вещички на ваш корабль и… туда.
Ник вздернул подбородок вверх.
— На главную планету. А они уже пусть что хотят делают, когда прилетят, хоть распиливают ее на кусочки и вывозят по частям.
— И что решили? — спросила София.
— Да что тут решать-то? Глупость этот несусветная, вот что. Эти трусы и от птиц бежать были готовы… — Ник фыркнул. — Колонисты, тоже мне. К тому же, разрешения на консервацию колонии никто так просто не даст. Квинтиллионы квидов (прим. — «quid», Quasi Universal Intergalactic Denomination, англ. — квазиуниверсальный межгалактический номинал, реально существующее название космических денег) оборудование колонии, шахта, полифир, космос знает, что еще. Ну а кроме того, Анна угрозы не чувствует…
При этих словах они оба как по команде покосились на стоящего поодаль Анну. Камуфляжной расцветки одежда так ему шла, что сердце Софии в сотый раз сделало попытку остановиться. Фрейя, обошедшая робовозчик в пятидесятый раз, тоже бросила на Анну взгляд — София назвала бы его умоляющим, — и он смилостивился и жестом подозвал ее к себе.
Они с Анной едва ли сказали друг другу с десяток слов с момента начала экспедиции, но София сама держалась особняком с самого утра: и из-за Аманды, и из-за еще одной неожиданности, которую подкинуло путешествие.
Вместе с ними в качестве медика поехал Норберт Тамила, один из кандидатов — «хорошее чувство юмора, сангвиник, умеренно склонен к риску», гласила анкета, которую София прочитала вчера — и общение между ними не заладилось с самого начала. В робовозчике Тамила так откровенно ее разглядывал, что София не выдержала и спросила, все ли у нее в порядке с лицом. Слышали все, но ей было все равно — а вот самому Тамиле точно нет, и, остановив ее на выходе из робовозчика, он холодно-вежливо попросил Софию исключить его из списка кандидатов.
— Я, во всяком случае, вас вычеркиваю.
— Из-за моего замечания или из-за моей внешности? — уточнила она, сверля его взглядом.
— Вы мне просто не нравитесь, — и он отошел прочь, оставив ее одну.
А еще была Фрейя и ее «ну как, ты прочитала анкету Рональда Анны? Прочитала? Прочитала?», которое раздражало ее тем сильнее, что утвердительно ответить София не могла. Она ведь прочитала все анкеты…кромеего. Открыла, ухватила краем глаза возраст, имена родителей, род занятий — и закрыла, понимая, что не может.
Не хочет оценивать Анну по каким-то там анкетам. Вообще не хочет решать что-то с помощью безликих анкет и совпадающих параметров — и это она-то, которая была только рада тому, что мужа для нее просто подберут по психопрофилю!
Похоже, с адаптацией у нее будут проблемы.
— Анна не чувствует угрозы, понимаешь? — напомнил о себе Ник, и София вернулась к реальности. — А он у нас как индикатор, как лакмусовая бумажка, и если он говорит, что опасности не чувствует, значит… — Ник пожевал нижнюю губу, переминаясь с ноги на ногу. — Значит, ее нет.
— И Анна никогда не ошибается? — спросила София, наблюдая за его диалогом с Фрейей. Судя по донесшемуся бойкому «я ни в коем
