Элинор смотрела на далекие крыши Кентербери. Нетерпение, с которым она когда-то стремилась в знаменитый город, значительно поубавилось. Радостное возбуждение, вызванное предстоящим путешествием, печаль от разлуки с Мелтоном и даже ужасы, пережитые в плену у разбойников, казались ей теперь чем-то далеким и несущественным.
Каждый раз, когда она пыталась поговорить с Джорданом о лорде Гастингсе, он заявлял, что при отсутствии приданого обручение ничего не значит, а будучи в хорошем настроении, даже обещал, что попросит ее руки, когда вернется покрытый славой и осыпанный милостями короля Кастилии. Но теперь, в сером свете холодного утра, все это казалось ей не более чем пустым хвастовством.
На булыжной мостовой раздался цокот копыт. В город въезжали всадники, повозки, запряженные лошадьми, вьючные животные. По обе стороны узкой улочки теснились гостиницы для паломников, толпы торговцев осаждали приезжих, предлагая всевозможные сувениры. Элинор рассеянно оглядывалась по сторонам. Как она мечтала увидеть знаменитый Кентербери! Но теперь для нее это всего лишь место, где она расстанется с Джорданом.
Прошлой ночью в придорожной гостинице они сжимали друг друга в объятиях, стараясь не думать о будущем, наслаждаясь каждым мгновением, чтобы сохранить его в памяти. Элинор так и не заплакала, пока Джордан не ушел. Но этим утром ее глаза не просыхали от слез.
Встречный священник указал им дом, где остановилась аббатиса Сесили.
Увенчанное высоким фронтоном деревянное строение нависало над улицей, закрывая доступ дневному свету. Несколько каменных ступенек вели к массивной двери, обитой железными полосами, с кованым молотком в форме львиной головы. Элинор ощутила слабость, осознав, что наступил момент расставания.
Джордан помог ей спешиться. Здесь, у всех на виду, они не могли ни поцеловаться, как бы ей этого ни хотелось, ни даже обняться.
Джордан поднял молоток, и глухой стук отозвался эхом внутри здания. Когда дверь отворилась, он коротко объяснил служанке, по какому делу они прибыли. В следующее мгновение на пороге появилась сама аббатиса.
— Что означает весь этот шум у меня под дверью, сэр? — осведомилась она, устремив на Джордана суровый взгляд.
Рыцарь учтиво поклонился.
— Прошу простить меня, аббатиса Сесили. Я привез вашу подопечную, леди Элинор Десмонд из Мелтона, — сказал он, отступив в сторону.
Аббатиса изумленно ахнула при виде Элинор.
— Пресвятая Дева! Элинор! Что ты делаешь в обществе этих рыцарей?
Девушка судорожно сглотнула, уловив явное неодобрение в голосе аббатисы.
— Это длинная история, преподобная матушка. Может, мы войдем внутрь? Мы провели много времени в пути, и с нами раненый. Полагаю, вас заинтересует его личность. Как я поняла, сэр Ричард должен был сопровождать нас в Гасконь.
Аббатиса снова ахнула, утратив на время свою обычную холодность.
— Сэр Ричард Тьери ранен? Входите скорее и расскажите, что случилось.
Распорядившись, чтобы повозки въехали во двор, и приказав слугам позаботиться о раненом, аббатиса пригласила Элинор и Джордана в дом.
— Где моя сестра? — спросила она.
— Леди Бланш заболела, и мне пришлось оставить ее в Эйнфорд-Прайори. Разве вы не получили моего письма, преподобная матушка?
— Нет, Элинор, я не получала никакого письма. Аббатиса провела молодых людей в сумрачную гостиную и внимательно выслушала их рассказ. Поведение рыцаря было безупречным, к тому же аббатисе приходилось слышать его имя. Но чтобы ее подопечная слонялась по дорогам в обществе мужчин? Матерь Божья!
— Элинор! — строго сказала она по некотором размышлении. — Тебе следовало остаться со своей госпожой в Эйнфорде. Крайне неприлично девице твоего происхождения путешествовать без спутницы с одной лишь служанкой. О чем только ты думала?
— Это моя вина, преподобная матушка, — позволил себе вмешаться Джордан. — Леди Элинор пришлось ждать окончания турнира, в котором я принимал участие. Лорд и леди Саттон были настолько любезны, что предоставили вашей подопечной свое гостеприимство. Уверяю вас, о ней хорошо позаботились.
Глаза аббатисы сузились. Один взгляд на Элинор открыл ей печальную истину: девушка по уши влюбилась в темноволосого красавца. Оставалось только надеяться, что он сдержал свои рыцарские обеты.
— Что ж, учитывая все обстоятельства, Элинор, тебе еще повезло. Я так и знала, что капризы Бланш добром не кончатся. Разве я не предупреждала ее? Но она всегда была упрямой… Ну да ладно. Благодарю вас, сэр Джордан, за то, что доставили леди Элинор в Кентербери целой и невредимой. А теперь, Элинор, подожди здесь, пока я провожу этого молодого человека к сэру Ричарду.
Когда спустя некоторое время аббатиса вернулась одна, сердце Элинор упало, хотя она и догадывалась, что больше не увидит Джордана. Присев в реверансе, она обратилась к аббатисе:
— Господь в своей бесконечной милости защитил меня. Были минуты, когда я уже не надеялась на спасение.
— Хм, — только и произнесла аббатиса, зажигая свечу от теплившегося в очаге огня.
Элинор постаралась взять себя в руки, приготовившись к допросу.
— Представляю, какие разговоры идут о тебе: путешествуешь в обществе мужчин, останавливаешься в придорожных гостиницах. — Аббатиса неодобрительно покачала головой. — Что скажет твой бедный отец?
— Я об этом не подумала, досточтимая матушка. Но, признаться, у меня не было выбора.
Аббатиса подошла к окну и выглянула на улицу, откуда доносились громыхание колес и стук копыт. Сердце Элинор сжалось. Неужели Джордан уже уезжает?
— Не удивлюсь, если твое доброе имя погублено, — сухо заметила аббатиса, проводив взглядом последнего из отъезжающих рыцарей.
— Но… но ничего… неподобающего не случилось. Даю вам слово, — прошептала Элинор, моля Бога, чтобы аббатиса не заставила ее поклясться на Священном Писании.
— Вот как? А тебе не приходило в голову, что девушке не подобает находиться в компании грубых рыцарей?
— Грубых? Но разве рыцари не преданы всей душой святой церкви и не дают благородные обеты защищать…
— Ладно, ладно. Как бы то ни было, я не могу одобрить твоего поведения. Носиться по городам и весям с мужчинами…
— Конечно, досточтимая матушка, но я поступала весьма осмотрительно. Наверняка найдутся люди, которые смогут это подтвердить!
— Будем надеяться, Элинор, будем надеяться. Возможно, ничего страшного и не случилось. Элинор всегда была послушной девочкой. Во всяком случае, никаких известий о ее предосудительном поведении пока не поступало.
— Хватит об этом. Все в руках Божьих, — заключила аббатиса Сесили. — Увы, это не единственная проблема, Элинор. Ты должна была отплыть с сэром Ричардом. Но, как тебе известно, он тяжело болен и не сможет сопровождать тебя.
