самых значимых представителей рода Логачевых, находясь в их поместье, было крайне неразумно, и я выразилась значительно корректнее:
- На мой взгляд, Ярику пора взрослеть.
- Пора… - эхом отозвалась Забава. И, явно обрадованная тем, что увидела в моем взгляде, вскочила с дивана: - Сразу после тренировки он на десять минут заляжет в медкапсулу, чтобы убрать синяки, а потом припрется в парилку. Я всегда греюсь вместе с ним. А ты нам компанию составишь?
…Тот, кто проектировал личную парную Локи, был гением дизайна – в ней все, начиная от деревянной решетки на полу и заканчивая плафонами на потолке, было на своем месте и идеально вписывалось в мое представление понятия «уют». Точно так же восхищало и все остальное – приятный полумрак, сухой и очень комфортный жар, пьянящий аромат хвойной отдушки, чарующее мерцание цифр на терминале управления и так далее. Поэтому, оказавшись внутри этого великолепия, я захотела ощутить шероховатость стены и провела по ней пальцами. А через миг недоуменно выгнула бровь и развернулась к Забаве.
- Не обожжешься, ведь это африканский абаш, порода дерева, некогда произраставшего на Старой Земле… - сообразив, что меня удивило, мягко улыбнулась она. – Обладает самой низкой теплопроводностью, не поддается усадке, деформации и гниению, не рассыхается со временем и подстраивается под температуру человеческого тела, поэтому считается лучшим натуральным материалом для внутренней отделки парилок и саун.
- Здорово! – восхитилась я, прикинула, где должны находиться любимые места этой парочки, постелила полотенце на место, которое просто обязано было оставаться свободным – боковую часть верхней полки – и улеглась поудобнее.
Как ни странно, Забава не легла, а села. На длинной стороне нижней, да еще почти вплотную к дальней стене. Кстати, сделав это не только очень пластично и красиво, но и абсолютно бездумно. Мысленно отметив, что известная поговорка «Кровь не водица» имеет к этой девушке самое прямое отношение, я невольно оглядела ее с ног до головы и практически сразу подобрала предельно точное определение ее внешности – «ладная». Почему именно это? Да потому, что красота Беклемишевой была, если можно так выразиться, «спокойной»: любая отдельно взятая черта, начиная с чуть курносого носика, покрытого едва заметными веснушками, и заканчивая точеными щиколотками, выглядела заурядно. Но «весь комплект», попавшись на глаза хотя бы раз, цеплял за душу и пускал в ней корни!
Пока я занималась… хм… оценкой экстерьера, Даша успела устроиться поудобнее, затем кинула взгляд на терминал управления, авторитетно заявила, что ее любимый мужчина появится в течение пары минут, и закрыла глаза.
Почувствовав, что и это определение ее отношения к Локи использовано предельно серьезно, я слегка зависла, ибо до этого слышала только «братика», «сыночка» и «друга детства». Но когда вспомнила все, что ради гипотетической возможности отомстить наобещала человеку, которого на момент принесения клятвы не знала вообще, мысленно обозвала себя дурой. Ведь кровного родства между этими ребятами не было, а настолько близкая дружба могла запросто перерасти и в любовь.
К моему удивлению, Локи появился в указанном промежутке времени, с ног до головы покрытый основательно пожелтевшими синяками. Открыв стеклянную дверь, ввалился внутрь, с трудом забрался на нижнюю полку, постелил полотенце на верхнюю и рухнул на него плашмя. Затем, не глядя, потрепал Беклемишеву по волосам и безвольно свесил руку вдоль ее тела. А она, явно обрадовавшись мимолетной ласке, вцепилась в широченное запястье, сдвинула его к себе на грудь и принялась бездумно перебирать пальцы.
У меня тут же оборвалось сердце, ведь еще две недели назад я точно так же «отдавала» руку Оксанке, а она, зажав между тощих бедер маленький фонарик, складывала мои пальцы в разнообразные фигуры и любовалась тенями на потолке! Вскинув взгляд вверх и не обнаружив искомого, я сжала зубы и вытаращила глаза, чтобы удержать слезы. Увы, без толку – они катились по щекам одна за другой и не собирались останавливаться. Попытка переключиться на что-нибудь менее болезненное тоже провалилась – уткнувшись взглядом в противоположную стену, я вдруг увидела перед внутренним взором бьющееся в агонии почти безголовое тело мамы и две кошмарные дыры в грудной клетке сестры. Нет, никаких угрызений совести я не испытывала, убедившись в правильности своего поступка еще в первые дни общения с «мозголомами» «Аиши». Но уверенность в том, что смерть от моих рук уберегла родных от в разы более кошмарной участи, нисколько не мешала плавиться от душевной боли!
Пара минут безмолвного крика – и я, наконец, догадалась, что можно выйти из парилки. Выбегать, сломя голову, было бы крайне некрасиво по отношению к Логачеву и Беклемишевой, поэтому я собралась с силами, более-менее спокойно заявила, что согрелась, и неторопливо вышла наружу. А тем, разбежавшись, прыгнула в крошечную – два с половиной на два с половиной метра – купель.
Ледяная вода смыла слезы и основательно взбодрила, но настроение в норму не вернула. Поэтому я выдохнула из легких большую часть воздуха и ушла ко дну. И висела над ним до тех пор, пока была в состоянии терпеть. Потом оттолкнулась ногами, вылетела на поверхность, вдохнула и… услышала голос Забавы, полный искреннего сочувствия:
- Что, совсем плохо, да?
Я чуточку поколебалась, а затем утвердительно кивнула.
- Что ж, значит, ну ее, эту парилку – сейчас мы с тобой высушим волосы, возьмем пару бутылок вина, запремся в игровой и от души наревемся!
А когда я попыталась что-то возразить, криво усмехнулась:
- Это будет правильно – знаю по себе. Так что уволоку, даже если ты будешь сопротивляться. Или попрошу Ярика тебя туда отвести…
Глава 5
Глава 5. Ярослав Логачев.
20 марта 2352 года по ЕГК.
…Девчонки вломились ко мне в спальню в начале пятого утра пьяными в дым. Забава, игравшая первую скрипку, помогла Дарье вписаться в дверной проем и, запинаясь чуть ли не через слово, продолжила речь, начатую еще в игровой:
- …и даже… не спорь: самое уютное и… безопасное место во всей Все-е-еленной – это место… па-а-ад мышкой у моего… любимого мужчины!
Пока я пытался сообразить, это все еще сон или уже реальность, «любимая женщина» украдкой показала мне кулак и все так же украдкой изобразила последовательность жестов, которые можно было перевести, как «ей ОЧЕНЬ плохо, только попробуй оттолкнуть!»
К этому времени парочка, покачивающаяся из стороны в сторону, преодолела практически все расстояние от порога до моей кровати, а Федосеева созрела до ответа. Правда, его я не разобрал из-за того, что девушка была
