перерезать ему горло и убежать. Не могло там никого быть. Все время, от начала до конца, он был один. А стало быть, дело ясное: он покончил с собой.
– И чем он для этого воспользовался?
– Думаю, каким-то ножом.
– Вы думаете… А вы его видели, этот нож?
– Не совсем… нет.
– Вы видели, как он его держал?
– Не то чтобы. На таком расстоянии трудно разглядеть хорошенько. Сэр… – Ноулз вдруг вспомнил, что имеет некоторое положение в обществе, и горделиво выпятил грудь. – Хотите верьте, хотите нет, но я всего лишь пытаюсь честно рассказать все, как видел…
– А что стало с ножом? Он его выронил? Что он с ним сделал?
– Я не заметил, сэр. Честное слово! Я смотрел внимательно; он как будто двигал руками у груди, но со спины трудно понять.
– Он мог отшвырнуть нож?
– Наверное. Не знаю.
– Вы бы заметили, если бы он его выбросил?
Ноулз надолго задумался.
– Зависит от размера ножа. И потом, по саду носятся летучие мыши. Знаете, сэр, бывает, и теннисный мяч летит, а ты его не видишь, пока он не…
Лицо старика помрачнело. Казалось, он вот-вот заплачет. Однако он взял себя в руки и немного погодя с достоинством произнес:
– Извините, сэр. Раз вы мне не верите, можно мне идти?
– Тьфу ты, пропасть! Да что вы, в самом деле!.. – от досады сбившись с официального тона, почти по-мальчишески воскликнул Эллиот, и даже кончики ушей у него заалели. Мэдлин Дейн наблюдала за ним с едва уловимой улыбкой. Сама она в продолжение всего разговора не проронила ни слова. – Я хотел бы задать вам последний вопрос, – сказал Эллиот, вновь принимая чопорную манеру. – Как вы утверждаете, из окна хорошо просматривался весь сад. В момент… нападения вы видели в саду кого-нибудь еще?
– В момент, когда это произошло, сэр? Нет. Но сразу после я включил в комнате свет, и к тому времени в саду уже были люди. А вот до того… во время самого… простите… происшествия… Вообще-то, да! – Ноулз снова поднял палец и нахмурился. – Когда это произошло, там и правда кое-кто был. Я его видел! Помните, я говорил, что меня отвлекло какое-то шевеление в деревьях под окнами?
– Да, и что же?
– Я посмотрел вниз. Мне хотелось понять, что там за шорох. И я увидел джентльмена. Он стоял там внизу и глядел на окна библиотеки. Я видел его очень хорошо – деревья, как я говорил, не достают до окон, так что никакие ветки не загораживали обзор. И потом, все внизу было прекрасно освещено: получалась как бы маленькая освещенная аллея между деревьями и окнами. И вот он там стоял и смотрел на окна библиотеки.
– Кто это был?
– Новый джентльмен, сэр. Настоящий мистер Джонни. Тот, который теперь называет себя Патриком Гором.
Наступила тишина. Эллиот осторожно положил карандаш и посмотрел на доктора Фелла, который все это время сидел совершенно неподвижно, прикрыв веки. Можно было бы подумать, что он задремал, но сквозь щелочку неусыпно поблескивал один глаз.
– Правильно ли я вас понимаю? – спросил Эллиот. – В момент нападения, или самоубийства, или убийства, или как вам угодно… мистер Патрик Гор стоял под окнами библиотеки, у вас на виду?
– Именно так, сэр. Он стоял слева, ближе к южному краю сада, и мне было ясно видно его лицо.
– И вы готовы подтвердить это под присягой?
– Да, сэр, конечно, – с некоторым недоумением ответил Ноулз.
– Вы видели его там ровно в то время, когда от пруда донеслись все эти звуки? Шум борьбы, всплеск, звук падения?..
– Да, сэр.
Эллиот невозмутимо кивнул и принялся перелистывать блокнот.
– Сейчас я зачитаю вам показания мистера Гора. Ту часть, которая относится к этому времени. Вот послушайте. «Сначала я курил возле главного фасада. Потом обошел вокруг дома с южной стороны и вышел в сад. Звуков я никаких не слышал, только всплеск, и то очень смутно. Кажется, в тот момент я как раз огибал дом». Дальше он говорит, что все время держался южной границы сада, никуда не сворачивая с дальних боковых тропинок. А вы нам рассказываете, что в момент, когда раздался всплеск, он якобы стоял внизу и смотрел на окна библиотеки. Но его показания этому противоречат!
– Что ж я могу поделать, сэр… – беспомощно сказал Ноулз. – Вы уж меня простите, но я говорю как было.
– А что он делал после того, как сэр Джон упал в воду?
– Не знаю. Я тогда смотрел уже только в сторону пруда.
Эллиот задумался, что-то бормоча себе под нос, потом бросил взгляд на доктора Фелла:
– Доктор, может быть, у вас есть какие-нибудь вопросы?
– Есть, – ответил доктор Фелл. Пошевелившись в кресле, он послал лучезарную улыбку Мэдлин, и она улыбнулась ему в ответ. Затем он посмотрел на Ноулза и задорно проговорил: – Ваша теория, дружище, порождает ряд логических затруднений. Так, например, если Патрик Гор и есть законный наследник, кто в таком случае – и зачем – украл дактилограф? Но давайте сперва разберем злосчастную дилемму «убийство или самоубийство»… – Он немного помолчал. – Сэр Джон Фарнли… я хочу сказать, покойный джентльмен… был правшой, не так ли?
– Правшой? Да, сэр.
– И вам показалось, что нож он держал как раз в правой руке?
– Верно, сэр.
– Гм… так… А теперь расскажите, как именно он двигал руками после того, как его… хватил этот странный удар. Забудьте пока про нож. Положим, вы не могли хорошенько его разглядеть. Просто расскажите, что он делал руками.
– Он поднес их к горлу, сэр, вот так, – сказал Ноулз и изобразил нужное движение. – Потом немного шевельнулся, а следом поднял руки над головой и раскинул их, вот так… – Ноулз продемонстрировал и этот жест, широко разведя руками. – Сразу после этого он упал в пруд и начал биться в воде.
– И он не скрещивал руки на груди? Просто вскинул их над головой и выбросил в стороны? Так?
– Совершенно верно, сэр.
Доктор Фелл поднялся с кресла. Опираясь на палку и с присвистом дыша, он подошел к столу, на котором лежал газетный сверток. Затем он взял его в руки и приоткрыл, показывая Ноулзу нож со следами крови.
– Дело вот в чем, – начал он. – Допустим, это самоубийство. Что тогда получается? Фарнли держит нож в правой руке. Но никаких движений не совершает, а только раскидывает руки в стороны. (Даже если он помогал себе левой рукой его придерживать, все равно нож находился именно в правой руке.) И вот он раскидывает руки, и нож вылетает. Замечательно. А теперь пусть кто-нибудь
