class="p1">– Что ж, мистер Пейдж, мы вполне могли бы послушать эту историю еще раз, – заметил Эллиот.
Пейдж исполнил просьбу, стараясь припомнить все свои наблюдения и не упустить никаких деталей. По ходу рассказа Мэдлин несколько раз кивнула; ее дыхание участилось.
– Скажи, Брайан, а что тебя больше всего поразило во время этих расспросов?
– Абсолютная уверенность обоих, – ответил Пейдж. – Фарнли пару раз запнулся, но это касалось сущих пустяков; на любую проверку он охотно соглашался. Только один раз я заметил, что он улыбается как будто с облегчением. Это было, когда Гор заявил, что во время плавания на «Титанике» тот пытался его убить – пристукнуть колотушкой.
– Всего только один маленький вопрос, – еще больше волнуясь, проговорила Мэдлин. – Кто-нибудь из них упоминал о кукле?
Повисла пауза. Доктор Фелл, инспектор Эллиот и Пейдж недоуменно переглянулись.
– О кукле? – поперхнулся Эллиот. – Какой еще кукле?
– Или о том, как ее оживить? Или что-нибудь насчет «Книги»?.. – Ее лицо вдруг словно замкнулось. – Простите. Я сболтнула лишнее. Просто я почему-то решила, что первым делом они вспомнят именно об этом… Не важно. Считайте, я ничего не говорила.
Обширная физиономия доктора Фелла засветилась лукавством.
– Дорогая моя мисс Дейн, – загремел он, – вы требуете невозможного. Вы требуете странности еще более фантастической, чем случилась в саду. Сами подумайте, о чем вы нас просите! Вы заводите речь о какой-то «Книге», упоминаете о некой кукле, говорите даже, что ее можно оживить… и все это, очевидно, в связи с загадкой, которой мы и без того уже заинтригованы до крайности! Вдобавок вы сообщаете, что «об этом» они должны были вспомнить в первую очередь! А потом просите забыть обо всем, что сказали! Мы всего лишь простые смертные. Неужто вы думаете, что, раздразнив наше любопытство, можно так просто его погасить?..
Мэдлин, похоже, не была намерена уступать.
– Обо всем этом вам следует спрашивать не меня, – возразила она. – Мне, собственно, почти ничего не известно. Вам лучше поинтересоваться у них.
– «Книга»… – задумался доктор Фелл. – Это, случайно, не «Красная книга из Эппина»?
– Да, кажется, так ее тоже называют. Я где-то о ней читала… На самом деле это не книга, а рукопись – так, во всяком случае, говорил мне Джон.
– Постойте-ка, – вмешался Пейдж, – Маррей ведь задавал им обоим этот вопрос, и каждый что-то написал на бумажке. Правда, Гор мне потом сказал, что вопрос был с подвохом и на самом деле никакой «Красной книги» не существует… Но раз такая книга есть, то, выходит, Гор никак не может быть законным наследником?
Чувствовалось, что доктора Фелла переполняет жгучее желание что-то сказать, что он вот-вот разразится какой-нибудь тирадой; но он только сделал глубокий вдох и промолчал.
– Вот ведь беда… – посетовал Эллиот. – Где это видано, чтобы из-за двух человек поднималось столько шума, сомнений и неразберихи! Только ты, кажется, твердо убедился, кто из двоих самозванец… как уже в следующую минуту уверен в прямо противоположном. Доктор Фелл прав: мы не сможем продвинуться вперед, пока не выясним, кто есть кто. Надеюсь, мисс Дейн, вы не пытаетесь уклониться от ответа на этот вопрос. Вы нам так и не сказали: считаете ли вы, что покойный Фарнли был не тем, за кого себя выдавал?
Мэдлин откинула голову на спинку кресла. При ее всегдашней сдержанности это было равносильно проявлению сильнейшего волнения. Она судорожно сжала ладонь.
– Я не могу вам сказать, – беспомощно произнесла она. – Не могу, и все тут. По крайней мере, пока не увижусь с Молли.
– А какое к этому имеет отношение леди Фарнли?
– Видите ли, он мне кое-что рассказывал… То, что не говорил даже ей. Ах, пожалуйста, не смотрите на меня так, словно вы страшно шокированы!..
(На самом деле во взгляде Эллиота отражалась лишь заинтересованность.)
– …И не верьте всем этим слухам. Люди разное болтают. Это все неправда. Но мне все равно нужно сперва поговорить с Молли. Вы должны понять, как много он для нее значил. Конечно, когда он уехал, она была всего лишь семилетней девочкой. И у нее остались о нем только смутные воспоминания: мальчик, который водил ее в табор, где она научилась кататься на пони и бросать камни ловчее любого цыганенка. Никакие споры по поводу титула или поместья Фарнли для нее ничего бы не изменили. Ее отец, доктор Бишоп, ведь не был рядовым сельским врачом; после себя он оставил почти полумиллионное состояние, и все унаследовала одна Молли! Да и вообще роль хозяйки усадьбы ей, по-моему, никогда не была по душе. Мне кажется, эти обязанности ее скорее утомляли. Так что замуж за него она вышла вовсе не потому, что ее прельстили его богатство или положение. По большому счету ее не волновало – как не волнует и теперь, – зовут ли его Фарнли, Гор или как-нибудь иначе. Так зачем же ему было ей о чем-то рассказывать?
Эллиот был явно озадачен и имел на то все основания.
– Позвольте, мисс Дейн. Что вы все-таки имеете в виду? Так был он самозванцем или нет?
– Но я не знаю! Честно, не знаю, кем он был!..
– Умопомрачительный недостаток информации в этом деле, – скорбно изрек доктор Фелл, – переходит все мыслимые пределы. Ладно, не будем пока об этом. Настоятельно прошу вас удовлетворить мое любопытство только по одному вопросу. Что это за кукла, о которой вы говорили?
– Не уверена, что она у них сохранилась… – заговорила Мэдлин после минутного колебания, завороженно глядя в окно. – Отец Джона прятал ее на чердаке вместе с разными сомнительными книгами, в запертом чулане. Прежние поколения Фарнли, как вы, вероятно, слышали, были людьми с порочными наклонностями, и сэра Дадли беспокоило, что Джон, возможно, пошел в них… Впрочем, в этой кукле как будто не было ничего дурного или неприятного. Сама я видела ее только раз. Джон стащил у отца ключ, раздобыл потайной фонарь и отвел меня наверх. Чулан, как он мне сказал, не открывали несколько десятилетий. В свое время кукла была совсем как живая, самая настоящая красавица в наряде эпохи Реставрации, сидящая на этаком обитом тканью сундучке. Но когда мне ее показал Джон, это была уже просто какая-то старая, скукоженная фигура; ее вид меня жутко напугал. К ней, наверное, лет сто не прикасались. Но почему ее так упорно прятали и чего боялись, я не знаю.
Голос Мэдлин звучал непривычно, и Пейджу стало слегка не по себе: он никак не мог уловить ее интонацию. Он никогда не слышал, чтобы она так говорила. И уж конечно, в жизни не слыхивал ни о какой «кукле».
– Кукла, судя по
