— Боже милостивый! — пробормотал пораженно магистрат. — Убийца следует прямо за словами поэмы. Сначала звезда, затем страница из судового журнала, потом козье копыто. Только корень мандрагоры отсутствует. — Его губы раздвинулись в мрачной усмешке. — Из чего следует сделать вывод, что было еще одно убийство, которое имело место между апрелем и июнем. И оно остается нераскрытым.
Себастьян потянулся, нагнувшись, пробежал пальцами по неровной поверхности могильной плиты. После долгого молчания сказал:
— Возможно, вы правы. Но может быть и другое. Убийца, следуя своим собственным соображениям, пропустил эту строчку.
— Пропустил? По какой же причине, вы предполагаете, он мог это сделать?
— Понятия не имею, но думаю, что убийца в своих поступках ничего не делал без причины. — Отряхнув пальцы, он поднялся на ноги. — Предметы, оставленные им во рту жертв. Те различные способы, которыми он эти жертвы увечил. Положение, где они были найдены. Положение, которое он придал телам после смерти. Все это было глубоко продумано им. И для каждого из них у убийцы имелась особая причина. Поэтому, если мы надеемся остановить его, нам нужно докопаться до этой причины.
ГЛАВА 24
Приемы и балы в знатных особняках Мейфэр и других частях Уэст-Энда были недоступны для таких женщин, как Кэт Болейн, — для тех, кто на всеобщее обозрение представлял со сцены свои чары, для тех, чьи любовные связи были всем известны. Но Кэт была частой и желанной гостьей в салонах Блумсбери и Ричмонда, где предпочитали видеть не заносчивых аристократов или разбогатевших купцов, а радовались светлому разуму и острому языку. Где беседы не ограничивались бесконечным обсуждением лошадей, мод и охоты, а затрагивали темы искусства и философии, литературы и науки.
На следующий день после роковой беседы с Джарвисом Кэт входила в салон, где дочь генерала Хергаи, Аннабелл, устраивала приемы для немногих избранных. Мисс Херши была маленькой женщиной с бледным цветом лица, зелеными глазами и умом того склада, который, будь она мужчиной, непременно доставил бы ей лавры в любом из университетов.
Встретил Кэт легкий смех хозяйки и веселым тоном заданный вопрос:
— Мисс Болейн, вас, должно быть, сами боги прислали. Отчаянно требуется знаток Шекспира для разрешения одного спора. Умоляю, скажите, в «Венецианском купце» кто является отцом Джессики, Шейлок или Тубал?
Кэт окинула быстрым взглядом собравшихся. Круг их был разнообразен — от ученых мужей, как, например, Хамфри Дейви, до таких литературных знаменитостей, как мисс Агнесс Берри, или своенравного и блестящего таланта, но малоизвестного поэта, лорда Байрона. Того, кто ей был нужен, она не увидела.
— Шейлок, — ответила она рассеянно. — Тубал был его другом.
Аннабелл Херши шутливо вскинула ладони, будто сдаваясь:
— О, вы были правы, мисс Берри. В классной мне следовало учить шекспировские тексты получше.
Беседа скользнула к следующей теме — перестройке театра Друри-Лейн. Кэт оставалась, болтая с гостями, еще четверть часа и уже собралась было уходить, когда в гостиной появился Эйден О'Коннелл. Кэт послала ему приветливую улыбку и тут же отвернулась.
Несколькими минутами позже он подошел к ней. Худощавый, подвижный молодой человек лет около тридцати, чей обольстительный взгляд и ямочки на щеках, сопровождавшие улыбку, делали его неизменным любимцем дам, несмотря на то несчастное обстоятельство, что в семье он был младшим из сыновей.
— Любой из собравшихся здесь почувствовал бы себя в эмпиреях, обрати к нему такую любезную улыбку красивейшая из женщин Лондона. Чему обязан несравненной радостью?
— Тому, что, возможно, вы не так глупы, как о вас думают.
От удивления у О'Коннелла широко раскрылись глаза.
— Я разыгрываю роль глупца?
— И делаете это прекрасно. — Кэт наклонилась к нему и кокетливо улыбнулась. — Нам с вами необходимо встретиться. Наедине. Срочно.
Их взгляды скрестились, и то, что он прочел в ее глазах, заставило его мгновенно посерьезнеть.
— Где и когда?
— За мной следят. Приходите в мою театральную уборную после завтрашнего спектакля.
Он мгновение помолчал, обдумывая сказанное.
— Прекрасно. В таком случае до завтра.
Дав это обещание, он двинулся туда, где сэр Томас Лоуренс забавлял небольшую группу гостей рассказом о последних проделках его ручного попугая, отличавшегося свирепым нравом.
Кэт незаметно проводила ирландца взглядом. Ей пришло в голову, что, предупреждая Эйдена О'Коннелла, она подвергает себя нешуточному риску. Если ему станет известно, что она собирается выдать его Джарвису, он вполне может разделаться с нею. Но на этот риск ей придется пойти. Она не может раскрыть инкогнито этого наполеоновского агента, не предоставив ему предварительно возможности спастись бегством.
Сумеет ли она справиться с гневом Джарвиса, когда тот узнает, что пташка улетела? Проблема, решения которой Кэт пока не знала.
Неожиданно с северо-востока налетел ветер и нагнал на город кусачий холод Северного моря.
В спальне Кэт, с томиком стихов Джона Донна на коленях, Девлин грелся у камина, устроившись в плетеном кресле. Он листал страницу за страницей, когда Кэт подошла сзади и обвила руками его плечи.
— Что ты ищешь? — спросила она.
— Послушай.
И он начал читать:
В небе звездочку поймай,Мандрагору соблазни ты.Вызнай, где зимует май,Чёрту кто рассек копыто.Спой с русалкой на Семик,Вырви зависти язык.НачертиТе пути,Где бы честь была в чести.
Чудо всех чудес чудесней,Может быть, сыскать сумеешь.Но ищи сто сотен дней,Головою поседеешь —А домой вернешься все ж,На святыне присягнешь,ОбошедЦелый свет.Враки! Верных женщин нет!
Сыщешь хоть одну — дай знать!Погляжу на это чудо!Впрочем, можешь не писать —Ведь спешу я к ней покуда,Иль покуда пишешь ты,Сколь уста ее чисты,Как она,Та одна,Трижды будет неверна!
— Мило, — сказала Кэт. — Кажется, мистер Донн не жаловал женщин.
По губам Девлина скользнула улыбка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
