Читаем без скачивания Короли океана - Густав Эмар

Любовь делает человека прозорливым. И Олоннэ скоро обратил внимание на проделки своего прямого начальника. С болью в сердце он заметил, что ухаживания графа любезно принимаются обеими дамами. Впрочем, печалился он недолго, потому как некоторое время спустя отметил и другое – что сеньорина де Ла Торре невольно прониклась неприязнью к этому человеку и стала везде и всюду держаться с ним крайне холодно.

К сожалению, положение подчиненного, которое Олоннэ занимал на борту, никоим образом не позволяло ему оказывать услуги пассажиркам; он даже не мог предостеречь их от происков графа Ораса.

Олоннэ был бессилен против графа; к тому же в те времена морской кодекс отличался такой строгостью, а вернее, был настолько суров, что означенные в нем крутые меры случалось применять не так уж часто.

Капитан Гишар тоже был начеку. Он, повторимся, слишком давно знал своего старшего помощника и теперь стал пристально следить за каждым его шагом, даже самым, казалось бы, невинным: у него было предчувствие, что тот действует по тщательно продуманному плану. Но что это за план? И чего, собственно, добивался граф? Этого капитан Гишар не знал, но очень хотел узнать. И по возможности расстроить каверзные замыслы графа и вывести его на чистую воду сразу же, как только тот допустит промашку.

Но граф был не промах: почувствовав за собой слежку, он сделался куда более осторожным. Поэтому вести себя с ним следовало с неизменной хитростью и ловкостью; надо было делать вид, что выказываешь ему самое полное доверие, и при этом не спускать с него глаз.

Положение было сложное, если не сказать критическое. Капитану Гишару пришлось иметь дело с сильным противником. И он не преминул поделиться с Олоннэ, узнав его лучше и проникшись к нему доверием, своими тайными опасениями; он рассказал ему о двуличном характере старшего помощника и дурных предчувствиях на его счет. Олоннэ выслушал признания капитана с величайшей радостью. Под его покровительством он почувствовал себя сильным и воспрянул духом. Его друг Питрианс тоже был посвящен в их тайну, и они втроем единодушно решили установить скрытую слежку за человеком, которого отныне считали своим врагом, – наблюдать за малейшими его действиями, денно и нощно; словом – не упускать его из виду ни на миг, дабы в конце концов расстроить его происки, которые он наверняка замыслил, чтобы обольстить юную, очаровательную дочь герцога де Ла Торре и скомпрометировать ее таким образом, чтобы ей пришлось принять его предложение.

Между тем плавание продолжалось в самых благоприятных условиях: ветер после отхода из Дьепа не стал ни крепче, ни слабее; к тому же он был неизменно попутным. Так что брасы, шкоты и галсы, казалось, были намертво ошвартованы на гафель-нагелях, как шутили меж собой матросы. Судно быстро приближалось к Санто-Доминго: еще неделя, самое большее дней восемь – и «Петух», как ожидалось, бросит якорь на рейде Пор-де-Пэ, во французской части острова.

Граф Орас де Вильномбль вел себя еще более осмотрительно; при этом, однако, он обхаживал герцога де Ла Торре с еще большей настойчивостью. Памятуя о влиянии, каким пользовался вице-король Перу, зная о его многочисленных родственных связях с первыми семьями королевства и о доверии, какое он имел в Версале, хотя и был испанцем, граф Орас представился ему жертвой завистливых преследователей – могущественных врагов, очернивших его в глазах господина Кольбера, всесильного министра короля Людовика XIV; их-то непримиримая ненависть и испортила ему карьеру – он был вынужден подать в отставку и, к своему стыду, прозябать в низших чинах, служа на торговых судах вместе с людишками без роду без племени, которые считали его своим недругом и, поскольку питали неприязнь к знати вообще, пытались и ему всячески насолить.

Герцог де Ла Торре, невольно проникшись историей графа о его мнимых злоключениях, которую тот пересказывал при каждом удобном случае, проявил сочувствие к горестной судьбе молодого человека, оказавшегося в положении, совершенно недостойном того, что было уготовано ему при рождении. И обещал ему, хотя между Францией и Испанией была объявлена война, порадеть за него перед министром, используя все влияние, коим его родственники и друзья обладали в Версале, дабы графу воздали по справедливости и позволили вернуться на службу в королевский флот на условиях, наиболее приличествующих достойному имени, которое он носил.

Так вот и обстояли теперь дела, и граф Орас в душе радовался тому, что сумел склонить господина де Ла Торре на свою сторону. Он уже видел, что в ближайшем будущем его хитроумные планы увенчаются полным успехом, как вдруг произошло непредвиденное событие, которое не просто изменило, а разрушило все его планы и обрекло на еще большие беды.

Случилось так, что судно Вест-Индской компании «Петух» было захвачено испанским военным кораблем «Сантьяго».

Вот как французское судно нежданно попало в руки к испанцам в каких-нибудь ста пятидесяти лье от острова Санто-Доминго – цели своего плавания, хотя французы надеялись, что обманули бдительность многочисленных вражеских крейсеров и сумели-таки от них ускользнуть.

Глава IV. Как граф Орас попал из огня да в полымя и был вынужден покинуть борт «Петуха» самым неприятным образом

Четыре двойных удара, пробитых сигнальщиком в рынду, возвестили экипажу «Петуха», что судовое время – восемь часов вечера. Было темно, пасмурно и ветрено, по морю шла крупная зыбь.

Граф Орас де Вильномбль, старший помощник капитана корабля, приказав установить паруса на ночь по уставу, то есть убрать лиселя, зарифить марсели и закрепить втугую брасы, передал рупор Олоннэ, заступившему на вахту аккурат в восемь часов и на всю ночь.

Согласно неизменной морской традиции молодой человек, сменив старшего чином, осведомился, есть ли какие-нибудь новости.

– Никаких, – суховато ответствовал тот, направляясь к кормовому люку. – Ветер отходит, направление прежнее – восток – юго-восток.

– Знаю, сударь, – твердо сказал Олоннэ, – потому и имею честь спросить.

– Так что вам еще угодно знать, сударь? И, пожалуйста, давайте поскорей, а то мне нужно заполнять вахтенный журнал.

– Мне, сударь, угодно знать точное местоположение судна, замеченного на заходе солнца справа по борту, если не ошибаюсь.

– Да, какое-то судно действительно было замечено, – с безразличным видом отвечал граф. – Но, как только впередсмотрящий доложил о нем, оно увалилось против ветра, и вот уже больше часа мы его не видим.

– Так-то так, сударь, может, оно и к лучшему, но неплохо бы все время быть начеку. Мы находимся на пути следования испанских кораблей – они идут либо в Америку, либо обратным курсом, так что здешние воды день и ночь патрулируют крейсера испанцев.

– Возможно. Да вы успокойтесь, сударь, замеченное судно, а я к нему внимательно присмотрелся, вовсе не испанский торговый корабль, идущий в Вест-Индию или обратно, и никакой не крейсер. Это самый обыкновенный угольщик, может, несколько тяжеловатый; по конструкции – типичный торговец, ход – тяжелый, намерения – самые мирные; похож на тихоходный голландский галиот, а по большому счету – на корыто. В общем, делайте что хотите: теперь вы за старшего вахтенного – вам решать. И всего хорошего, господин второй штурман, а я вынужден откланяться: меня ждет герцог де Ла Торре. Вечер добрый!

Произнеся эти слова с легкой насмешкой, граф Орас быстро повернулся и почти в то же мгновение скрылся за дверью кормовой надстройки, напевая себе под нос куплет их какой-то застольной песенки.

Олоннэ, оставшись один, пожал плечами, осмотрел паруса, потом живо оглядел море и линию горизонта и бросил взгляд на компас. Все проверив, он приступил к бесконечному хождению туда-сюда – от нактоуза компаса до грот-мачты и обратно, метаясь, если можно так сказать, как зверь в клетке, тем более что это пространство составляло меньше двадцати футов. С трубкой в зубах он приготовился к самой тоскливой вахте – беспрерывному четырехчасовому пребыванию на мостике. Впрочем, ему было не так уж тоскливо: ведь все это время он мог спокойно думать о своей любимой – и его мысли тут же переключились на нее.

Но молодому человеку недолго было суждено предаваться любовным грезам: служебные обязанности скоро вернули его к действительности и поглотили все его внимание. Питриансу, взобравшемуся случайно на салинг[40] брам-стеньги, чтобы закрепить два-три раздернувшихся сезня, вдруг почудилось, что где-то рядом с их судном сверкнул огонь: он попеременно то вспыхивал, то гас, повинуясь, конечно же, колебаниям волн. Матрос поспешил закончить работу, спустился на палубу и сообщил другу о том, что видел или что ему показалось.

Питрианс был прекрасным моряком – Олоннэ не подверг его слова ни малейшему сомнению, тем более что он тут же вспомнил о подозрительном судне, недавно маячившем на горизонте. Однако ему хотелось самолично взглянуть, что же это за огонь. Он взял подзорную трубу ночного видения, тщательно осмотрел горизонт в той стороне, куда показал Питрианс, и скоро убедился, что друг его не ошибся.