разбросала вокруг себя кучу брендовой косметики, которую ей натаскали ее «поклонники». Аллель сидела среди своих трофеев, улыбаясь, и не испытывая угрызений совести.
Вряд ли она могла испытать это, ведь даже не понимала, что это была ее вина. Моя пощёчина немного привела ее в чувство.
— Из-за тебя эти солдафоны решили, что могут трахать и нас!
— Анна, это очень грубо!
— А я буду грубой, ты все выслушаешь. Тебя поимела вся группа Курта, все это знают. Пока имели одни, другие ждали. Вот только некоторые не дождались и решили взять свое на стороне! Если уж и раздвигаешь ноги, то раздвигай сразу перед всеми поровну, чтобы каждому хватило! И не вороти нос!
Аллель смотрела круглыми глазами, поджав губы. Она пыхтела и тужилась, думая, что возразить, но не находила слов. Что, не нравится правда?
— Ну и что ты мне сделаешь? — выпалила она через некоторое время, когда я сказала всё, что о ней думаю.
— Ничего, — обессилела я, откинувшись спиной к стене, — Я ничего тебе не сделаю, Аллель. Никто не может завязать тебе ноги, чтобы ты перестала отдаваться каждому встречному. Но из-за тебя мне придется переступить через себя.
Глава 16. Анна. Набраться смелости
Я сидела внизу, за столом. Пахло деревом и надвигающейся грозой. Девочки сказали, что она, скорее всего, пройдет мимо. Моя гроза мимо меня не пройдет. Она лежала сейчас красным платьем на спинке соседнего стула, а я набиралась смелости. Это произойдет сегодня. Я знаю, что он сейчас у себя в кабинете, засел над цифрами и расчетами. Должен провозиться всю ночь — он всегда так делает, это я тоже выяснила…
Когда девочки нашли платье, я посчитала это за знак. Будто сама судьба толкала меня в его руки. Сначала я хотела надеть простенькое зелёное, которое для нас добыли ребята вместе с ворохом других вещей, но быстро передумала, как только его увидела. В таком одеянии у меня гораздо больше шансов. Хотя я хотела, чтобы у меня их совсем не было. Никогда… ни с кем. Ведь я уже давно решила, что никого из мужчин больше не подпущу ни к себе, ни к своему телу.
Девочки сначала спрашивали, зачем оно мне, подозревая что-то. Скорее всего, они уже догадались. Сейчас они находились наверху, кое-кто спускался вниз, чтобы согреть чайник. Оглядывались вокруг. Наверняка, каждая ходила по очереди, чтобы выяснить, почему я уже два часа кряду сижу на одном месте и смотрю в одну точку, а рядом со мной висит красная тряпка.
— Дария, может сделать одно одолжение? — попросила я девушку, делающую вид, что сортирует по баночкам травы на столе рядом с раковиной.
Благодаря ее стараниям кухня была такой уютной: полотенца, сахарницы, супницы, домашняя утварь. Она все расставила красиво по местам, всегда меняла цветы в вазах. Здесь пахло родным домом. Который был не наш…
— Конечно, Анна, — улыбнулась всегда улыбчивая Дария.
— Сделай крепкий валериановый чай. Погорячее, — я не была уверена, что он не остынет, когда я доберусь до Курта. Но какое это имело значение? Если он его выпьет, значит, задуманное не удалось.
Чашка звякнула у меня под носом, когда Дария поставила ее на стол. Так быстро? Я опять выпала из реальности.
— Спасибо.
— Не за что, — ответила Дария нарочито беспечным голосом, — Анна… я хотела спросить, насчёт этого платья… девочки говорят…
— Иди наверх, Дария, — послышался за спиной голос Софи.
Дария опустила взгляд и полнилась наверх.
— Ты уверена? — спросила меня Софи, встав рядом.
— Мы ждём уже кучу времени. Квартейл уходит от ответа и ссылается только на Курта. Сейчас от него все зависит, но он всегда за своих. Он так долго думает не просто так, просто тянет время. За это время может случиться все что угодно. Это было в первый и последний раз. Я больше не позволю никого обидеть.
— Знаешь, я долго думала. Перебирала варианты. Но не нашла ни одного подходящего. Мы даже не можем уйти из поселка. Вчера люди Курта застрелили стаю обезумевших волков. Они забрели на сотню метров выше, чем обычно, а токсин ещё не выветрился. Уходить сейчас самоубийство.
— Думаешь, мое решение тоже не выход?
— Я не знаю, — вздохнула Софи, подойдя к красному платью и посмотрев на него сверху. Она так и ходила в широких футболках и джинсах, с короткой прической и обуви на толстой подошве. Так она чувствовала себя уверенней, — Не мне говорить, что твой выбор верный. Но и неверный тоже.
— Спасибо, что хотя бы не осуждаешь меня.
— Я никогда тебя не осуждала. Тем более сейчас.
На кухню вошла Аллель. Она была непривычно тихой. Девушка уже несколько дней не выходила из дома, чем удивила всех. Ей хотя бы хватило совести вести себя прилично. На ней висел дизайнерский свитер.
— Софи, пусть она уйдет, — обратилась я не к Аллель. Не могла её видеть.
— Анна, прости меня. Нужно поговорить.
— Мы уже все с тобой обсудили.
— Дай ей сказать, — попросила за Аллель Софи, — Она виновата. Но всё-таки не ответственна за солдат.
Эх, Софи, вечно ты пытаешься всех примирить. Куда же делся твой задиристый характер? Ушел весь на перепалки с Теоном?
— Надеюсь, это что-то очень важное, — холодно отчеканила я.
Девушка стояла в проёме, но после моих слов робко прошла к столу, сев на стул прямо напротив меня. Положила руки на стол.
— Я… я была не права. Знаю, что все думают обо мне плохо… но я не виновата в том, что произошло.
— Да неужели?
— Я больна, Анна.
— Что?
— Это случилось ещё до катастрофы. У меня был гормональный сбой, когда я вошла в пубертат. В четырнадцать. Я тогда наломала много дров. Но прошла лечение и вроде как всё устаканилось… но… в пятнадцать я попала в аварию. Серьезную. У меня было повреждение мозга и нервов. Когда я восстановилась, все снова вернулось, — Аллель опустила голову.
Я смотрела на нее невидящим взглядом. Она никогда не рассказывала об этом. Надо же…
— Ты пробовала подобрать другую терапию? — нахмурилась я.
— Не успела. Ты же знаешь, что случилось. Я осталась со своей проблемой один на один. Я постоянно хочу… ну… ты понимаешь… Прости меня.
Я закрыла лицо руками. Как все сложно. Все так навалилось… в одно мгновение…
— Нужно было попытаться воздерживаться, — холодно сказала я.
— Ну… я не пробовала, — пожала плечами Аллель, — Просто зачем? Если от этого никому не плохо…
Я нахмурилась, и Аллель замолкла, поняв, что говорит теперь лишнего. Презентовать свою болезнь она точно не смогла,
