Гарри вложил в руку Гермионы снитч и поднял ее руку вверх, как будто это она выиграла матч, а он просто за нее радуется — а потом Гарри вскочил на метлу, и Гермиона уселась перед ним боком, обхватив его за шею и ненадолго прижавшись губами к его губам.
Гарри собирался еще и крикнуть, что матч для них выиграла Гермиона, что без нее он не смог бы так быстро научиться ловить снитч и обходить чужого Ловца, но стадион ревел столь громко, что его все равно никто бы не услышал, а Гермионе этого было и не надо — для нее место в сердце и на руках Гарри было куда дороже места в истории его побед.
Преподаватели, конечно, были недовольны их поведением: вечером в учительской МакГонагалл поджимала губы и уверяла, что не ожидала такой развязности, Спраут ворчала, что знает теперь, кто беззаконно обстриг у нее куст роз, а Трелони, как всегда, пророчила из-за всего этого бедствия — в этот момент все почему-то посмотрели на мадам Помфри, которая втихую, но со всеобщего одобрения выдавала старшекурсницам противозачаточные зелья, а потом на Снейпа, который эти зелья варил, — и Снейп немного смутился от такого интереса и заявил, что это, безусловно, безобразие и он возмущен.
А всерьез возмущаться Снейпу пришлось позже: на первом уроке в понедельник у него были третьекурсники Гриффиндора и Хаффлпаффа, среди которых было немало игроков в квиддич, а молчать о своей помощи Снейп Гарри не попросил — поэтому третьекурсники дружно встали, когда Снейп вошел в класс, и устроили ему овацию.
Сириус много рассказывал Гарри и Гермионе про Хогсмид и даже объяснил, как урезонить Дракучую Иву и пройти в Хогсмид туннелем через Визжащую Хижину: он в самоволках не видел ничего дурного, пока не получил первые звездочки и первые нагоняи от своего геройского подпола — из которых лейтенант Блэк сделал только тот вывод, что, если командир отвечает за каждый поступок своих подчиненных, то малые их проступки просто следует покрывать.
Сириус не учел одного — Гарри в волшебном мире слишком хорошо знали, чтобы его появление в Хогсмиде прошло незамеченным. В Визжащей Хижине Гарри и Гермиона побывали и не нашли там ничего интересного; чтобы пойти дальше, нужно было думать, и к делу были подключены Фред и Джордж как самые большие выдумщики.
Идею Гермионы с Оборотным зельем Фред и Джордж отвергли сразу.
— Во-первых, его пить надо каждый час, а это не всегда приятно, — припомнил Фред.
— А во-вторых и в-главных — ну зачем тебе, чтобы Гарри пошел в Хогсмид с другой девушкой?
— Вот выпить оборотное друг друга, чтобы поменяться ролями и почувствовать то, что чувствует другой…
— Но это вам рано, лет через пять только.
— И вообще мы вам ничего не говорили.
— Что, Чарли в Румынии не скучает? — спросил Гарри, чтобы близнецов угомонить, а то они совсем вогнали Гермиону в краску. — Давайте я просто на голову повязку соображу — бандану или ленту через лоб, как у Рембо. Хотя бы шрам не видно будет.
— Нужно еще очки твои убрать, чтобы по ним не узнали, — предложил Джордж. — Идеи у нас есть. Гермиона, помнишь, ты нам рассказывала про контактные линзы?
Линзы Гарри никогда не нравились, ему они мешали, и привыкнуть он никак не мог, но близнецы что-то над заказанными Гермионой линзами поколдовали, и те оказались совсем незаметными, даже не пришлось оттягивать веко, чтобы вставить их в глаза.
— Да вы офигели! — возмутился Гарри, заглянув в зеркало. — С какого черта у меня фиолетовые глаза?
— Ну это, издержки производства.
— Главное, чтобы линзы сидели!
— И еще нам с твоей прической надо что-то делать, она тоже очень узнаваемая.
— Лучше вообще перекрасить волосы — мамой клянемся, эта краска хорошо смывается.
Для начала Гарри тем же вечером облил краской для волос близнецов, подкравшись сзади, и они превратились в блондинов, но вскоре вернулись в гостиную со своими обычными рыжими волосами, и Гарри махнул рукой и согласился, ему интереснее было, на что они уговаривают Гермиону. Он, конечно, не хотел идти в Хогсмид с другой девушкой, но ему нравилось, когда Гермиона иногда собирает волосы в хвост и даже заплетает косички, и Гермиона в шортиках ему нравилась чуть по-другому, чем Гермиона в мантии — нельзя сказать, что сильнее, на Хэлловин, когда они целовались как сумасшедшие, она как раз была в мантии — но просто интересно же.
Воскресным утром, когда происходили последние приготовления в Визжащей Хижине, Гарри подумал, что Фреду и Джорджу следует податься в волшебные парикмахеры — они не только перекрасили Гермиону в блондинку, но и расчесали ее густые непослушные волосы, сделав их прямыми и гладкими — да и про себя Гарри догадывался, что его волосы больше не торчат в разные стороны. Гарри близнецы водрузили на лоб широкий золотой обруч, Гермионе они тоже сосватали свои линзы, без коррекции, но с изменением цвета глаз на тот же фиолетовый.
— Тебе нравится? — тихо спросила Гермиона, когда Фред и Джордж отступили на несколько шагов, чтобы полюбоваться трудами рук своих.
— Очень, — признал Гарри. — Ты всегда красивая, а теперь ты красивая по-другому. Я вижу, что это все равно ты, но ты как будто от меня прячешься и играешь.
— Слушайте, объясните, в чем прикол! — потребовала Гермиона у Фреда и Джорджа, которые смотрели на них и сияли как начищенные пятаки, и это было очень подозрительно и явно неспроста.
— Да длинная история, — отмахнулся Фред.
— Мы просто встретили этим летом в Лондоне какого-то толстого деда, с бородой и в большой кепке.
— Подсыпали ему в газировку тертых грибочков, и дед понес крутой бред.
— Мы были добровольными и немного невольными слушателями.
— А потом свой бред деду понравился, и он нам побожился, что все это запишет и издаст по частям.
— Долго, правда, очень писать будет, лет сорок, мы даже удивились, что он рассчитывает столько прожить.
— В общем, с новой внешностью вы можете представляться как Джейхейрис и Алисанна.
— Вы нас потом за эти имена убьете, конечно.
— Вас, кстати, можно было не перекрашивать и назвать Джоном и Арьей, но тогда вы нас убьете намного раньше.
— Мы тогда и до выпускного можем не дожить.
— И кстати, Хагрид вроде бы собирался вывести дракона.
—
