– где бы она ни появлялась, все остальное погружалось в тень. Роберт видел только ее. Но в те времена Оливия даже не знала о его существовании.
Роберт придумал, как надо поступить. Он сделался для Оливии незаменимым, превратился в неотъемлемую часть ее жизни. Без него она пропадет. Роберт доказывал ей это снова и снова. Но пробиться сквозь броню, которой окружила себя Оливия, не удавалось. Отчего она защищалась – не хотела подпускать Роберта слишком близко или пыталась скрыть зияющие внутри раны?
Роберт оглядел спальню. Взгляд остановился на туалетном столике. Роберт представил, как Оливия сидит около него, расчесывая волосы. Перед тем как они купили этот дом, Роберт убедился, что на втором этаже можно будет устроить нечто вроде отдельной квартиры. Спальня была достаточно велика, чтобы вместить и удобный диван, и гардеробную, и смежную ванную. Роберту хотелось баловать Оливию. В обстановке преобладали оттенки кремового и серого плюс несколько темно-фиолетовых деталей. Интерьер напоминал ожившую фотографию из журнала об элитной недвижимости, но по непонятной причине Роберт так и не сумел создать атмосферу уютного уголка, а ведь именно к этому он и стремился. Роберт вспомнил, какие надежды питал в начале совместной жизни, и глаза тут же защипало.
Отогнав печальные мысли о несбывшемся, Роберт сосредоточился на другом чувстве – гневе. Подумал обо всем, что узнал на Энглси. Перегнувшись через кровать, поднял брошенный на пол пиджак, достал из нагрудного кармана смятую карточку и стиснул обеими руками. Миссис Эванс видела, как Роберт смотрел на этот снимок, висящий на доске объявлений среди других фотографий отдыхающих.
– Миссис Эванс, когда была сделана эта фотография? – спросил Роберт, стараясь сохранять ровный тон.
– На прошлой неделе. Ваша жена как раз выходила из дверей, когда одна из наших завсегдатаев фотографировала здание. Эта женщина всегда присылает мне свои снимки. Жаль, что Оливия не смотрела в камеру. Такая красивая женщина! Если хотите, можете забрать фотографию, мистер Брукс.
Чего Роберту действительно хотелось, так это сорвать снимок со стены и разорвать на мелкие клочья, но этим делу не поможешь. К тому же фотография может пригодиться.
– Спасибо, миссис Эванс. Очень любезно с вашей стороны. Может, у вас есть другие фотографии моей жены?
Но других не оказалось. Только эта. Роберт уставился на нее и принялся размышлять. Заходил то с одной стороны, то с другой, но всюду ждал тупик. Со своего места Роберт видел в окно противоположную сторону улицы. Наблюдал, как полицейские стучатся в двери, разговаривают с соседями, ставят их в известность об исчезновении Оливии. Роберт заранее знал, что они все подумают.
Наконец добрались до дома напротив, где жила Эдит Престон. Уж этой точно будет что рассказать. Другой вопрос, сможет ли она сообщить нечто такое, за что сумеет зацепиться полиция. Роберт ожидал, что миссис Престон пригласит полицейского в дом, усадит в кресло и поведает целую сагу о семействе Брукс, но, к его удивлению, соседка шагнула за порог и принялась показывать на что-то пальцем. Роберт сел прямо. Что она говорит? Вот миссис Престон ухватила полицейского за рукав и потащила за собой. Остановились они перед окном ее гостиной. Видимо, миссис Престон демонстрировала свой наблюдательный пост, замаскированный шторами. Вдруг она указала сначала на проезжую часть, потом – на подъездную дорожку. И тут принялась выделывать нечто совсем уж странное – то вытянет палец, то согнет. Спрашивается, как это понимать?
Полицейский достал блокнот. Видимо, велел миссис Престон повторить все сначала, потому что соседка одно за другим проделала те же самые движения. Миссис Престон проговорила с полицейским еще пять минут, на этот раз без жестикуляции. Наконец тот зашагал прочь, на ходу вынимая рацию.
Ну и что ему наболтала эта мерзкая карга? Ничего хорошего, в этом Роберт был уверен. Вдруг он вспомнил. Вчера вечером, когда Роберт вышел из машины и направился к багажнику за чемоданом, миссис Престон подошла поздороваться. Соседка говорила что-то еще, но Роберт особо не прислушивался. Неужели это и вправду было только вчера? Что-то в словах миссис Престон настораживало, вот только что? Роберт никак не мог припомнить. Мозг был утомлен не только недосыпанием, но и обилием самых разных чувств и мыслей. Роберт спустил ноги с кровати. Надо действовать.
Остановившись у комода жены, он принялся наугад выдвигать ящики и рыться внутри, хотя на самом деле не надеялся наткнуться на что-то полезное. Терпения хватило на пару минут. С воплем, исполненным боли и ярости, которые так долго копились внутри и наконец вырвались наружу, Роберт принялся выдергивать ящики и швырять их в стену. Потом кинулся к шкафу и стал срывать с вешалок одежду, пока на полу не выросла целая гора тряпья. Роберт пинал ее что было сил, не встречая никакого сопротивления со стороны мягкой ткани. Потом опустился на пол около кровати и обхватил руками колени. Опустив на них голову, наконец позволил себе расплакаться – глубоко, навзрыд. Напрасно Роберт старался избавиться от чувства вины, грузом висевшего на совести.
Глава 18
На объявления откликнулось гораздо больше народу, чем ожидала Бекки. Однако большинство только отвлекали полицию от дела. Многие звонили, утверждая, что видели женщину с тремя детьми на своей улице или в своем городе. Однако после подробных расспросов выяснялось, что дети не того возраста или не той национальности. Впрочем, такому большому семейству трудно оставаться незамеченным долгое время. Возможно, это направление расследования окажется решающим. Потом, но не сейчас.
Вот бы у кого-нибудь оказалась хорошая, четкая фотография детей. Поиски снимков с дней рождения одноклассников продвигались вяло, особенно потому, что каникулы закончатся только в понедельник. Самой удачной находкой оказалась фотография Билли, на которой мальчик стоит на голове, опираясь о стену, и вдобавок корчит гримасу.
Несмотря на все трудности, Бекки была рада, что расследование поручили именно ей. Для Бекки это была отличная возможность заслужить уважение коллег, и она не собиралась упускать такой случай. Рассказать Тому о Питере оказалось нелегко, но Бекки поступила правильно. Пусть лучше он узнает подробности от нее, чем наслушается сплетен от бывших коллег или старших офицеров. Постепенно боль начала притупляться. Место уныния и отвращения к себе заняло облегчение.
Отношения с Питером дарили Бекки много радости, но, когда Том принялся рассуждать о том, что было бы, заполучи она его в постоянные спутники жизни, Бекки стало почти противно. Питер непременно упал бы с пьедестала, на который она его возвела, и что бы тогда от него осталось? Из привлекательного мужчины, наделенного властью, каким Бекки видела его в
