сих пор не раскрыл оператору суть работы главного оружия базы, антенна которого – «эйфелева башня» – осталась неповреждённой, занимая центральную шахту. Как её включить, Карапетян уже знал, но пока не представлял, каким образом надо прицеливаться и какой режим использовать.
Не смог Егор Левонович активировать и многие важные системы Крепости, относящиеся к обслуживанию других оружейных комплексов, а также энергогенератора, и к обзору окрестностей (работала лишь одна камера в горловине шахты) вместе с разведывательными системами. Всё это оборудование имелось в отсеках, встроенное в стены и массив горных пород, но Сумасход не помнил, как его включать, и приходилось долго втолковывать ему, чего от него добиваются новые поселенцы.
Конечно, мышление Демонов Войны очень заметно отличалось от человеческого, несмотря на признание Леса Максиму Реброву о том, что Демоны являются в какой-то степени предками многих разумных рас «постдемонической» вселенной, в том числе и человеческой. Тем сильнее радовался Егор Левонович новым открытиям, реализуя свою природную тягу к исследованию тайн Мироздания, и переживал он, оставшись в Большом Лесу добровольно, только в связи с тем обстоятельством, что не может поделиться с коллегами своими наработками.
Во время общения с компьютером случались и неожиданные инциденты, когда Сумасход включал то, чего оператор не просил. Так, пару дней назад он ни с того ни с сего активировал систему обслуживания саркофагов, внутри которых спали, теперь уже вечным сном (многие превратились в скелеты), обитатели Крепости. Почему вдруг Сумасход решил включить энергопитание «гробов», выяснить не удалось, а Егору Левоновичу пришлось долго и терпеливо объяснять компьютеру, что оживлять Демонов не нужно, тем более что это казалось невозможным.
Выяснил физик и принцип действия энергосистемы Крепости. Как оказалось, она качала энергию прямо из горных пород и почвы Леса, то есть в сущности – из физического континуума браны-вселенной, и Егор Левонович назвал эту систему вакуумсосом.
Зато в Крепости заработала система нейтрализации непрошеных гостей, превращавшая лазутчиков, диверсантов и всех, кто проник на её территорию несанкционированно (казалось странным, что Демоны предусмотрели такой исход событий, но они это сделали в лучших традициях американских спецслужб, допускавших «сопутствующие потери»), даже не в пыль, а в молекулярную взвесь. Костя предложил назвать систему дезинтеграционной машиной или дезинтегратором, и Егор Левонович согласился. Этот необычный со всех точек зрения комплекс был также вживлён в стены отсеков и работал избирательно, так что можно было ликвидировать диверсантов (интересно, кто имелся в виду?) точечно. А Егор Левонович, изучив дезинтегратор и материалы по созданию Крепости, пришёл к выводу, что она вообще была не смонтирована в котловане, а выращена с помощью направленных нано- и биотехнологий. Демоны шли к созданию жилищ и машин от своей генетики, в их ДНК вплетались фрагменты растительных зигот, и это не могло не сказаться на архитектуре сооружений и на принципах построения социума.
Всё это представляло несомненный интерес для науки, и Егор Левонович в который раз подумал, что ему повезло и он счастливый человек, которому представилась возможность изучать не просто какой-то артефакт или неизвестное физическое явление, а целую вселенную!
Что-то привлекло внимание Карапетяна, увлёкшегося воспоминаниями. Он очнулся, пробежался «зрительным нервом» по череде отсеков перед глазами, в первую очередь поинтересовавшись ангаром (Костя увлечённо возился с фрагментами механизма, уже начавшего приобретать определённую форму), потом спустился на самое дно Крепости и замер, приоткрыв рот.
Из дыры, пробитой бойцами Максима Реброва в двери отсека, из которого начиналась шахта, вылезла в коридор кошмарная тварь! У неё было чешуйчато-ажурное тело, морда летучей мыши, имевшая черты хищника из одноимённого фильма, четыре членистые лапы и четыре крыла. Размер чудовища достигал размеров крупной земной кошки – барса. Выбравшись в коридор, оно заработало крыльями и поднялось в воздух, оглядываясь на дыру.
В следующую секунду из дыры вылетела струя шмелей, собравшаяся в подобие хищного клюва, а за ним пролезла в коридор ещё одна тварь, и ещё одна, и ещё…
Насчитав десяток «летучих мышей», Егор Левонович вскочил, ещё не представляя, что собирается сделать, бросил взгляд на экран беспилотника и увидел, что над кратером появилась колонна летящих друг за другом гигантских птиц. Опустился на сиденье, ошеломлённый происходящим. Птицы приблизились к беспилотнику, и стало видно, что это такие же «нетопыри», что и проникшие в Крепость через шахту.
Первый из них вспыхнул зелёным лучиком, луч развернулся в электрическую сеточку, и экран дрона стал серым.
Онемевшими губами Егор Левонович выговорил армянское ругательство. Что делать в такой ситуации, он просто не имел понятия.
Бежать в ангар, чтобы предупредить Костю, было нельзя, он потерял бы контроль над Крепостью. Хвататься за оружие и храбро преградить путь вражескому десанту он тоже не мог, так как никогда не воевал и принципов боевого противодействия не знал. Да и вряд ли смог бы остановить «нетопырей», сопровождаемых шмелями. Но и решение броситься в лифтовый отсек на поиски скрывшихся там лейтенанта Мерадзе и Вероники также нельзя было назвать оптимальным, и Егор Левонович сидел перед терминалом Сумасхода в позе роденовского Мыслителя, переводил взгляд с одного мысленно-визуального «экрана» на другой, не обращая внимания на текущие по шее и спине ручьи пота, а в голове мухой жужжала мысль: «Мы пропали… мы пропали… мы пропали…»
* * *
Аэробайк бесшумно нырнул в чёрный зрачок шахты, Мерадзе включил нашлемный фонарь, и мимо засвистели мшистые с виду стены хода, соединявшего два слоя Леса – условно «нижний» и условно «верхний».
– Догоняют? – оглянулся лейтенант.
– Не видно, – отозвалась сжавшаяся за спиной пилота Вероника.
Мерадзе хотел было попросить её взять в руки гранатомёт, но отказался от этой идеи. Девушка никогда не стреляла из «Гнома», да и могла выронить его в шахту, и тогда они лишились бы серьёзного оружия, так как взяли с собой, кроме гранатомёта, только автомат, не сильно эффективный в бою с «динозаврами», и «теннисные мячи», активировать которые Вероника также не умела.
Проскочили гравипаузу (девушка вцепилась в пилота, когда наступил момент невесомости, но не вскрикнула), начали «подниматься опускаясь». Через минуту перед аппаратом протаяло светлое окошечко, увеличилось в размерах, и аэробайк выскочил из шахты, едва не врезавшись в серый десятиметровый баллон.
– «Дирижабль»?! – не поверил глазам Мерадзе.
– Может, Костя вывел из ангара? – неуверенно предположила Вероника.
– Зачем?! Да и не мог ботаник подогнать сюда «дирижабль», потому что шахта уходит в нижний лес! Этот пузырь мог разве что спуститься оттуда, как мы сейчас!
– Тогда это Точилин вернулся…
– А он как оказался в нижнем лесу?
– Через другую шахту… через которую мы летали…
– А… да, мог! Ладно, оставайся на байке, я схожу, разведаю,
