тёмный зернистый пол коридора, можно было судить о присутствии в здании неких обитателей, возможно даже – крылатых.
Левое ответвление коридора закончилось грудой камней.
Вернулись в правое и обнаружили зал побольше первого, почти пустой, если не считать два выступа из стен, напоминавшие гигантские звериные морды, и высокий – под потолок – конус в центре, показавшийся Максиму с первого взгляда муравьиной кучей. Но это были не муравьи.
– Назад! – шёпотом приказал он, отступая.
Конус был сложен… из шмелиных тел! Впечатление складывалось такое, будто насекомые сдохли, их сгребли в кучу и оставили, чтобы впоследствии облить бензином и поджечь. Мысль показалась забавной, потому что, во‐первых, никакого бензина внутри пирамиды не было и быть не могло. А во‐вторых, шмели начали оживать!
Конус зашевелился, порождая цокающий шелест.
– Какого дьявола?! – выдохнул Редошкин.
– Шевелись!
Выскочили в коридор… и наткнулись на висящее в метре от пола чудище, напоминавшее летучую мышь размером с крупного телёнка. «Мышь» обладала четырьмя перепончатыми крыльями, работающими со свистом вентиляторного пропеллера, и была очень похожа на роботов, с которыми земляне сражались в центре обороны. Только рыло у этого крылатого монстра было длиннее и походило на ствол танковой пушки.
– Назад! – Максим отпрянул в помещение со шмелями, толкнув Редошкина обратно.
«Мышь» выстрелила, но её оружие не являлось танковой пушкой, несмотря на схожесть. Максим успел заметить, что набалдашник «пушки» развернулся лепестками тюльпана, точно так же, как это делал наконечник «фаустпатрона», и вдоль коридора пронеслась сияющая злым зеленоватым светом решётка наподобие тех, что создавали в блокбастерах типа «Обитель зла».
Максим мимолётно вспомнил порубленные на куски тела кенгурокузнечиков в отсеках звездолёта. Похоже было, что его экипаж обработали такие же «нетопыри», стреляющие лазерной решёткой.
Разряд странной пушки пронёсся мимо прохода в зал тугой сеткой, стегнув воздух шипящей волной озона.
– Бери тыл!
Разведчики метнулись по разные стороны прохода в зал, загудевший шмелиным вихрем.
К счастью, «ратники», рассчитанные на защиту бойцов от холодного оружия и даже от пуль калибра девять миллиметров, хорошо защищали обоих и от шмелей, поэтому особого вреда укусы этих гигантов разведчикам нанести не могли. Но Редошкин всё же схватился за мачете, а потом, сообразив, что от него мало толку, выстрелил по распухавшему конусу шмелей из «бластера».
«Демонский» излучатель оказался на высоте: энергетический удар вбил основную массу насекомых в стену зала, превратив их в молекулярный слой. Но при этом он зацепил одно из сооружений, торчащее из стены оскаленной мордой динозавра, и «морда», засверкав струйками-петлями электрического свечения, выплюнула металлическое яйцо длиной больше метра, которое начало разворачиваться в некий механизм, превратившийся в конце концов в такого же «нетопыря», какой в коридоре преграждал путь отступления разведчикам.
Рыло-пушка чудовища повернулась к Редошкину.
– Командир! – крикнул сержант, стреляя в прыжке.
В этот момент в проходе появилось рыло первого «нетопыря», и выстреливший в него Максим упал на пол, откатываясь к стене.
Четыре выстрела слились в единый визг-шелест-свист.
Вскрикнул Редошкин.
Максим увидел, как край светящейся сетки снёс ему плечо!
Выстрел первого «нетопыря» превратил второго в каскад разлетающихся обломков.
Выстрел второго задел первого, но лишь срезал правую часть корпуса вместе с парой крыльев. Поэтому первый лишь крутанулся вокруг оси, продолжая двигаться вперёд, а его «пушечный ствол» начал искать противника.
Максим выстрелил из «бластера», разряд которого отшвырнул монстра в коридор, но не уничтожил полностью. Импульс излучателя снёс ему левый бок, однако не решил проблемы. «Пушка нетопыря» продолжала искать человека.
Робот выстрелил, и лазерная сетка срезала оба края прохода в зал, снося вихрящиеся струи шмелей к стене. Майор едва успел отпрянуть за край прохода, пропуская мимо головы буквально в сантиметре злую змейку сетки. Не мешкая, метнул «теннисный мяч», выхватив и активировав его за доли секунды.
Сильный треск, грохот обрушившегося потолка и наступившая вслед за тем тишина возвестили, что граната кенгурокузнечиков сделала своё дело.
Выглядывать, чтобы убедиться в этом, не было времени. Максим метнулся к застонавшему Редошкину, одним взглядом оценил его состояние. Прижатая к плечу, точнее, к месту среза, рука сержанта не могла перекрыть всю рану, и по костюму ползли ручейки крови, раскрашивая бок «ратника».
– Извини, командир! – прохрипел Редошкин.
– Сиди тихо!
Максим рванул клапан кармана-аптечки на левом боку, вытащил тугой пакет медремнабора, вытащил гермопластырь и, сняв руку Редошкина, одним движением наклеил на рану. Зашипела выпущенная ремансером дезинфицирующая и останавливающая кровь пена. Редошкин закусил губу от боли, но через секунду подействовал раствор обезболивающего средства, и он расслабился.
– Вот зараза!..
Максим вколол раненому антишоковый препарат, помог встать и повёл к выходу, прихватив его оружие.
– Держись, сержант!!
Пробираться через обломки рухнувшего потолка было трудно, однако им всё-таки удалось вернуться в коридор, ведущий наружу. Редошкин потерял сознание, когда разведчики, сопровождаемые струйкой уцелевших шмелей, подходили к аэробайку.
Пришлось освобождаться от оружия и тащить тяжёлое тело сержанта на себе метров десять. Несмотря на встроенный в «ратник» экзоскелет, позволявший перетаскивать грузы весом до шестидесяти килограммов, Максим потратил много сил, но, уложив Редошкина на сиденье, вернулся за оружием; в подкорке давно отпечаталась заповедь спецназа – оружие ни при каких обстоятельствах не бросать!
Он уже устраивался на воздушном мотоцикле, прислонив раненого к спине, когда из вывала в стене пирамиды вылез ещё один «нетопырь». Действуя на пределе возможностей, ускорившись по максимуму, практически не включая сознание, Максим выстрелил из «бластера», отбросил его и метнул «теннисный мяч».
Взрыв гранаты кенгурокузнечиков, прозвучавший как хлопок взорвавшегося воздушного шара, застал майора в воздухе. Не оглядываясь назад, чтобы удостовериться в результативности взрыва, майор погнал аэробайк прочь от пирамиды, представлявшей, очевидно, одну из баз-арсеналов Демонов, которую шмелям удалось вскрыть. Их интеллектуальный потенциал в таком случае был очень велик, потому что, не обладая им, текучему «мозгу» роя насекомых не удалось бы ни запрограммировать лётчиков (что он и сделал с пилотами обеих «вертушек»), ни заставить компьютеры «демонских» баз подчиняться внешнему управлению.
Через минуту Максим оглянулся и увидел, что над лесом, в стороне скрывшейся за вершинами деревьев пирамиды, появились чёрные точки. Не было сомнений, что «нетопыри» бросились в погоню. Отбиваться от стаи чудовищ не хотелось, и Максим до предела увеличил скорость аппарата, придерживая одной рукой не пришедшего в себя Редошкина. Взмолился в душе: держись, дружище! Лес тебя подлечит!
Курсовой определитель памяти, никогда не подводивший его прежде, не подвёл и на этот раз: он промахнулся всего на полсотни метров. За купой папоротников показалась серая полоса, Максим хотел с ходу проскочить в зрачок шахты и резко затормозил.
Над входом в шахту кружили шмели…
– Какого чёрта! – выдохнул он.
Рой
