– Вон эта проститутка, только она теперь одета приличной дамой и отдаёт распоряжения стюардам, – указал Пехов на группу перед шатром, установленным чуть позади платформы.
– Берём всех, – приказал советник и тут же со всех сторон раздались взрывы и выстрелы.
Эрик бросился к тыльной стороне платформы, не обращая внимания на суету и грохот, группа следовала за ним, императора уже выводили телохранители, чётко, как и положено, однако выводили прямо на прицельный выстрел доставших из посуды револьверы стюардов. У многих из них были гранаты, так, что действовать пришлось на свой страх, рискуя вызвать огонь гвардейцев или телохранителей: Эрик начал стрелять в стюардов, остальные тоже поддержали его весьма точным огнём. Лже-стюарды открыли огонь по императору и телохранителям, не обращая внимания на обстрел, телохранители один за другим падали, император отстреливался, Эрик, сместился влево, чтобы вытащить императора из-под огня и быстро достигнув его, потащил к лесу. За ними последовали с десяток нападавших, остальные увязли в жаркой перестрелке с людьми советника и подтянувшимися гвардейцами.
Лес был с густым кустарником, что давало шанс затеряться, император, бежал тяжеловато, сказывалась кабинетная работа, однако быстро, понимая, что деваться некуда. Рядом был Изразцовый павильон с одним узким входом и ещё более узкой винтовой лестницей на второй этаж, куда гранату не забросить, а единственное слуховое окно там было застеклено и забрано мелкой декоративной решёткой. Небольшая тропинка, ведущая к нему петляла, не давая прицелиться нападавшим, вскоре павильон стал виден, к счастью засады у него не оказалось, вбежав с императором внутрь, Эрик упал на колено, стараясь унять дыхание и перезарядил револьвер, благо патронов он взял полные карманы и патронташ. Взведя курок, советник увидел первых преследователей и выждав, когда их будет побольше, начал огонь, абордажный револьвер как и положено рявкал в закрытом пространстве оглушительно, лягаясь отдачей, но советник крепко держал его двумя руками. Нападавшие резко останавливались как натолкнувшись на стену и падали, шесть патронов разлетелось мгновенно, Эрик ушёл с прохода к стене, срочно перезаряжаясь. Тут же раздались выстрелы и в стены павильона ударили пули, выбивая громкую дробь на изразцах, им вторили крики раненых чудовищными абордажными пулями.
Эрик, показав взглядом императору, что нужно отступать к лестнице и подниматься наверх, подождал, пока в барабанах закончатся патроны и быстро высунувшись, уложил двоих, заметив, что остальные приготовили гранаты. Бросившись к лестнице и подталкивая императора, Эрик быстро поднялся наверх, услышав как щёлкнул капсюль гранаты, вкатившейся внутрь, раздались взрывы снаружи и внутри, облако пыли поднялось снизу и заполнило всё небольшое пространство второго этажа. Советник этого не учёл, однако кое-что было видно, он быстро повалил стоявшие посередине зала «Ворота любви», состоявшие из толстых досок, окованных металлическими полосами и закрыл ими вход. Теперь имелась небольшая передышка, Эрик перезарядился и осмотрел императора на предмет ранений, тот к счастью не пострадал, выстрелов и взрывов больше не доносилось, пыль медленно оседала, они стояли с императором, прислушиваясь и глядя на лежащие ворота. Но вот снаружи послышалось несколько выстрелов, крики, затем всё опять стихло.
– Эрик, император с вами? – раздался снизу голос Нефёдова.
– Да, Пётр Аркадьевич, живой и невредимый, – ответил советник.
– Ваше величество, у меня тут дюжина гвардейцев, нападение отбили, вылезайте, – сказал граф.
Сказать это было проще, чем сделать: сдвинуть многопудовые ворота оказалось сложнее, чем их уронить, в итоге только когда они догадались оба упереться в стену спиной, а ногами в ворота, удалось ворота сдвинуть настолько, чтобы спуститься вниз. Видок у императора и Эрика был изрядно потрёпанный, но гвардейцы приветствовали их радостными криками, граф улыбнулся с виноватым видом, в дальних рядах советник заметил раненого в руку Пехова с винтовкой.
– Простите господа, даже предупреждённые не смогли предотвратить, – склонил Нефёдов голову.
– Пустое граф, – отмахнулся император, – много народа погибло?
– В основном легко раненные, убитых трое, – доложился Нефёдов, – в перестрелках телохранители и гвардейцы пострадали, гостей оглушило, но раненых мало, в зарядах не было поражающих элементов, вооружены нападавшие в основном короткоствольными револьверами, против винтовок это несерьёзно. Пятеро тяжелораненных телохранителей и двое гостей уже отправлены в госпиталь, оттуда едет бригада медиков, тут развёрнут полевой госпиталь.
– Семья? – напрягся император.
– Ну, встревожены, конечно, – доложил граф, – однако были отправлены во дворец целыми и невредимыми, вместе с послами и рядом официальных лиц.
– Кто напал? – спросил император, направляясь быстрым шагом назад к месту происшествия.
– Ливингстон с бандой, – вздохнул Нефёдов, – я думал та проститутка работает на Бехрама, а она, оказалось, следила для Ливингстона за султанскими эмиссарами, подбрасывая им сведения и выполняя грязную работёнку. Вот я и дал приказ брать всех сколько-нибудь похожих на выходцев из султанатов, а пока мы с ними возились, это всё и началось. Ливингстона видимо застрелил господин Оллсон, рана чудовищная, напополам почти, его опознал агент, проститутку ранили, наверное, не выживет, большинство банды перебили, двоих ловят сейчас.
Празднование было безобразно сорвано, сцена покосилась, декорации снесло взрывом, всё было изрешечено пулями, гости прочёсывали с гвардейцами местность, царила обычная для империи, где каждый второй нёс службу когда-то, деловитая обстановка. Праздничное действо превратилось за несколько минут в поле боя, где три человека лежали накрытые скатертями, десятка два перевязывались, остальные держали под прицелом окрестности.
– Господа! – воскликнул император, забираясь на платформу, – господа, господа, внимание, особенно газетчики, это было нападение террористов, принадлежащих к организации «Свободная республика», спонсируемой, как известно, нашими заокеанскими «друзьями». Цели нападение не достигло, покушение на меня не удалось, большинство нападавших застрелено или арестовано, все пострадавшие будут немедленно доставлены в госпиталь при дворце, сейчас прибудет транспорт.
Император твёрдым шагом спустился с платформы и направился к мобилю, кортеж, уступив дорогу прибывшим мобилям скорой помощи, выехал в сторону летнего дворца. Граф и Эрик ехали в мобиле императора, Нефёдов держал на всякий случай карабин под рукой, советник, пользуясь идеальной дорогой чистил револьвер.
– Эрик Карлович, не успел вас поблагодарить, – пожал советнику руку император, – своевременно, очень своевременно и этот ваш абордажный револьвер, просто нет слов.
– Момент конечно неподходящий, однако похищение сановников тоже раскрыто, – сказал граф, – господин Оллсон смог предупредить о покушении на основании добытых сведений.
– Воистину третий день вы являетесь нашим ангелом-хранителем, – покачал головой император.
– Информация не самая хорошая, замешаны семьи высокопоставленных чиновников, включая вашу, – осторожно начал Нефёдов.
– Ну не скучать же в дороге, – хмыкнул император, – рассказывайте, хуже уже не будет.
Однако император мрачнел с каждой минутой от рассказа графа, к окончанию доклада он замолчал, глядя вниз, наконец, вздохнул и ещё раз покачал головой.
– Это будет скандал посерьёзнее нападения террористов, – сказал император, – необходимо всё держать в строжайшей тайне, иначе последствия могут пошатнуть корону. Принц со своей шайкой во дворце, там же, выписанные из госпиталя наши выпивохи, так, что едем в столицу. Надо вычистить этот гадючник.
Дорога в столицу прошла в молчании, император смотрел в окно, граф с Эриком тоже, говорить было не о чем, всё было уже сказано и понятно. Детишки набедокурили больше, чем планировали и чем даже могли себе вообразить, такую ситуацию не получится спустить на тормозах, главное не допустить широкой огласки, чреватой большими международными последствиями. Во дворце, император, не снимая испачканного извёсткой и пылью мундира, немедленно созвал всех участников событий в совещательный зал. Вскоре явились проштрафившиеся царедворцы, с удивлением, обнаружившие в зале прибывших ранее отпрысков, все были напряжены, хмуры.
