– Ну, чтож, – покачал головой министр и взглянул на облегчённо вздохнувшего секретаря, враз снова затаившего дыхание, – с одной стороны, конечно, изрядно вы, молодой человек набедокурили. Дочку вот мою драгоценную, вертихвостку окаянную сватали, взятку за неё предлагали, с иностранными шпионами якшались, пьянством и распутством пробавлялись. А с другой стороны, службу беспорочно несли, невзирая на выпивку, надо сказать доклад искусно и дельно представили, да к тому же знакомы с регионом на границе с султанатом, благо там росли. Поэтому приказываю: отбыть в означенный регион и взять на себя прокладку ветки дороги Константиновск-Харабали благо там директор проворовался. А поскольку резоны в докладе изрядные, было принято решение прокладывать дорогу и далее до вашего родного Камызяка, с тем, чтобы получить все плюсы перевозок, но арзерумскую дорогу не строить.
– Это же не наказание, а повышение! – удивился секретарь.
– Ну, это мы ещё поглядим, – ухмыльнулся министр, сам начинавший на стройке дорог в пустынях, – одно дело в столицах штаны просиживать, другое дело на месте костыли забивать кувалдой. Бехрам убит, так, что, глядишь, эмиссары султанатские от вас отстанут, а семью вашу и вас как имперского чиновника, будет охранять местная жандармерия, предосторожность на юге не лишняя, по себе знаю. Вот поработаете там, сдадите дорогу и если будете всё ещё влюблены и дочь не выскочит замуж за усатого кавалергарда, тогда и поговорим.
– Ваше высокопревосходительство! – только и смог выдавить молодой человек.
– Объяснительную в приёмной оставите и вечерним поездом убывайте, назначение сейчас сделают, – отдал распоряжение министр и с удовлетворением проследил, как поклонившийся молодой человек пулей вылетел из кабинета.
– Вроде толковый малый, – кивнул граф, – лихо вы своим ведомством управляете, всем бы так.
– Думаю это нормально, когда за сотрудниками водятся грешки, – кивнул министр, – если им дать шанс, многие оправдывают надежды и становятся весьма полезными. Надо тасовать сотрудников и без опыта работы в реальных условиях не повышать, а вот заместителя будем снимать, он получается в личных целях полез в политические вопросы и так, ради проехаться к родственникам с ветерком, разбрасывается миллионами золотых дукатов, вот такого я допускать не намерен.
– Да, заместителя надо как-то образумить, – кивнул граф, – такая близорукость для высокорангового чиновника недопустима.
– Есть у меня местечко как раз на границе с Империей Чжунго, – хмыкнул министр и нахмурился, – как там братья мои, есть на них что?
– По ним пока ничего вообще нет, – враз посерьёзнел Нефёдов, – сами молчат демонстративно с видом оскорблённого достоинства, алиби у обоих сомнительное, могли всё провернуть, хотя я сильно в эту версию не верю, больно уж они положительные, репутация безупречная и слишком всё явно на них указывает. И ещё эта история ваша, мне тут доложили, неприятная конечно…
– Да как вы смеете! – вскричал министр, – вытаскивать грязное бельё нашей семьи! Да, я заставил перед смертью отца подписать всё состояние мне, обеспечить мне протекцию в гвардию и договориться о выгодной женитьбе, хотя это должен был получить брат. Да, я это сделал и этим не горжусь! Но его тоже никто не обделял и из дома не выгонял! Титула не лишал! И второго брата! Они сами ушли из дома и стали делать карьеру сами и как видите, не преуспели! Не вам меня судить!
– Ну как дети, честно слово, – покачал головой Нефёдов, усмехнувшись, – всё сами вот и выдали, стоило только сделать вид, что я всё знаю. Приём безотказный, хоть мелкий жулик, хоть министр, попадаются.
– Все мы жулики, – печально сказал министр, усевшись в кресло, – купили меня знатно, надо поучиться.
– Работа такая, уж извините, – развёл Нефёдов руками, – мне просто нужно было знать ваши отношения с братьями для понимания картины.
– Да чего уж там, вы же вряд ли кому будете рассказывать, на то вы и тайная служба, – вздохнул министр, печально улыбнувшись, – сам же я сожалею о содеянном ежедневно.
– Ещё раз прошу прощенья, позволим себе откланяться, – поднялся Нефёдов.
– Граф, вы ещё раз подтвердили свою репутацию, – встал и поклонился министр.
Удалившись из кабинета, граф, в сопровождении Эрика направился к себе, там ожидала целая толпа с докладами, Нефёдов быстро их рассортировал и направил работать далее. Вытянувшись в кресле и поглядев на часы, он сам себе кивнул и встал.
– Однако надо и честь знать, – сказал граф Эрику, – займитесь вплотную завтра делом исчезновения наших драгоценных сановников, а то раскрыли всё что можно, а это буксует.
– Да, надо как-то форсировать, – вздохнул советник.
Глава 8
«Любой в Империи от кадета до императора должен быть готов отражать нападение, откуда бы оно не исходило: т внешних или внутренних врагов ежечасно, ежеминутно»
Газета «Имперские сведения»
Оказалось, что жандармский капитан, параллельно расследовавший дело, постановил устроить завтра тотальный допрос всех в железнодорожном депо, подумав, что мысль недурна, Эрик завтра с утра тоже решил поучаствовать. Выбравшись из дворца, советник направился прогуляться по Морскому проспекту и отужинать, проспект как всегда сверкал огнями и нарядами прохожих. Несколько ресторанчиков, как помнил их Эрик, сменили хозяев и явно поменялись в худшую сторону, популярная в низкопробных заведениях прислуга из южан тут шныряла в большом количестве. Да и состав гостей оставлял желать лучшего: мелкое чиновничество здешнее и приезжее, подгулявшие купчишки и вовсе странные личности, оставаться в таком обществе и рисковать такой кухней отчаянно не хотелось. Миновав Купеческое подворье, Эрик свернул на знакомые улочки и направился в Сытный квартал, вернее на улицу Старого обжоры, так получилось, что там находились множество кабачков, ресторанчиков, кафе и прочих заведений. Здесь тоже заведения поменялись не в лучшую сторону, однако выбрав небольшой кабачок, с южной кухней, советник направился туда.
Несмотря на поздний час, народа было мало, что вполне устраивало Эрика. Он выбрал столик подальше от входа и принялся изучать меню, как в дверь ввалилась весьма пьяная компания гвардейских обер-офицеров в довольно нелепых чёрных мундирах с красными ремнями и в каракулевых шапках. Они сдвинули столы, загородив Эрика в угол и явно дали понять, что и его бы видеть не хотели, толкаясь и нагло глядя, советник вздохнул и постарался унять ретивых младших офицеров, однако получил что-то вроде совета не лезть к гвардии, пока не накостыляли. Если учесть, что лейб-гвардии 1-й мортирный парковый артиллерийский дивизион считался гвардией с натяжкой, входя в так называемую «молодую гвардию», то бывшему кавалергарду как-то не с руки было такое спускать. Советник перехватив плечо одного из толкавших его юнцов, обратил на себя внимание компании, не давая тому вырваться, как бедняга не старался.
— Давеча, встречается мне во дворце Эрнест Лаврентьевич Стрешнев, – тихо, но слышно произнёс Эрик, назвав имя действительно знакомого ему шефа мортирного дивизиона, – и знаете, он жаловался на низкий моральный дух младших офицеров.
– А ты кто такой? – громко сказал и сам испугался во внезапно образовавшейся тишине коренастый паренёк, видать заводила, — с гвардейцами связаться решил?
— Бесконечно воистину моё терпение, господи, — воздев очи горе произнёс Эрик, сверкнув значком, – вот давеча в Офицерском собрании настоящая старая гвардия показала пехотуре её место, можно это устроить и с вашей компанией, с десяток кавалергардов для групповой дуэли я найду.
– Это Оллсон, про него в газете писали…, — шепнул один из ребятишек в круглых очках.
– Мы, пожалуй, пойдём, — быстро сориентировался заводила.
— Да, вы пойдёте, однако, что написано в параграфе 64 Устава внутренней службы? – продолжил советник.
– «Военнослужащие должны постоянно служить примером высокой культуры, скромности и выдержанности, свято блюсти воинскую честь, защищать свое достоинство и уважать достоинство других. Они должны помнить, что по их поведению судят не только о них, но и о чести Вооруженных Сил в целом» -- отчеканил давешний очкарик.
