В Париже вовсю шла подготовка к походу. Благородные сеньоры Нейстрии, Франкии и Аквитании спешили засвидетельствовать свою преданность младшему сыну Людовика Благочестивого, благо о старшем сыне не было пока никаких устрашающих известий. Он застрял в Ахене, поставив тем самым сеньоров в очень сложное положение.
По завещанию Людовика Благочестивого Нейстрия, Франкия, Бургундия и Аквитания оставались за Карлом, но что такое слово умершего императора против слова императора живого. И Лотарь свое слово вроде бы сказал, но, к сожалению, голос его был недостаточно громким, чтобы его услышали младшие братья. Таким образом у сеньоров появился выбор. Они могли поддержать Карла, собравшегося в поход против старшего брата, или дождаться Лотаря, который, надо полагать, тоже не дремал в столице империи. Однако взятие крепости Дакс заставило многих поторопиться с выбором. Карл показал колеблющимся сеньорам, что способен не только призвать вассалов к выполнению долга перед сюзереном, но и заставить их выполнить этот долг.
– Черт принес этого викинга, – не стал скрывать своего разочарования Роберт Турский, вынужденный покинуть свои владения, дабы не навлечь на себя гнев юного короля.
– Выбор рано или поздно нам все равно пришлось бы делать, – примирительно заметил Гонселин Анжерский.
– В подобных случаях, благородный граф, выбор лучше сделать как можно позже, – насмешливо заметил Эд Орлеанский.
– Я просто не был уверен, дорогой Эд, что руки варяга не дотянутся до моего графства. Уж коли этот молодчик за один день взял Дакс, то вряд ли обветшавшие стены Анжера станут для него серьезным препятствием.
– Пока король или император вправе смещать графов и герцогов, сгоняя благородных сеньоров с их земель, наша жизнь и судьба целиком будут в руках наемных авантюристов, – согласился с Гонселином граф Септиманский.
– И что ты предлагаешь делать? – нахмурился граф Турский.
– Чем слабее сюзерен, тем больше прав у вассала, – криво усмехнулся Эд Орлеанский. – Я ставлю на Карла именно потому, что он слабее Лотаря. Именно Лотарь сейчас наш главный враг, благородные сеньоры, а вовсе не варяг. Пусть этот Рерик делает свое дело. А мы будем ждать, пока не пробьет наш час.
– Так, может, еще не поздно договориться с Лотарем? – вопросительно глянул на собеседников граф Турский.
– А что мы от этого выиграем, благородный Роберт? Даже если Лотарь подтвердит наши права на земли, то что ему помешает взять свое слово назад через год или два и назначить в наши города и замки новых управителей?
– А Карл, по-твоему, не способен на это?
– С Карлом мы можем не согласиться и, объединив усилия, продиктовать ему свою волю.
В предложении Орлеанского, хотя оно и шло в разрез с устоявшимися обычаями, таился большой соблазн для сеньоров. Но, в конце концов, ничто в этом мире не вечно, так почему же должна быть незыблемой власть императоров и королей?!
– За перемены, сеньоры, – поднял кубок, наполненный вином, хозяин дома Эд Орлеанский. – И за победу короля Карла, которая в конечном счете обернется нашей победой.
Для Бернарда Септиманского наступили горячие денечки. Но готовился он не к войне с императором Лотарем, а к противоборству с Воиславом Рериком. Варяга следовало свалить сразу же после победы, а это сделать будет, конечно, совсем не просто. Ярл Воислав успел очаровать не только императрицу Юдифь, но и короля Карла. А Карл далеко не глуп, надо отдать ему должное, и очень хорошо понимает, какая опасность для его власти исходит от своенравных сеньоров. В этой ситуации пришлый варяг для него просто находка. Он всегда может опереться на него в противоборстве с могущественными вассалами. Именно поэтому надо выбить у него из-под ног эту опору. Какое счастье, что Воислав Рерик – язычник. Следовательно, для иерархов христианской церкви он навсегда останется чужаком.
Перед графом Септиманским стояла нелегкая задача. Он должен был доказать епископам Нейстрии, Франкии и Аквитании, что в лице Воислава Рерика они имели дело не просто с чужаком, а с лютым врагом христианской веры, присланным языческими жрецами в земли франков, чтобы возродить здесь богомерзкие культы. Такой вариант развития событий все еще вполне возможен, ибо и земледельцы, и городские обыватели окончательно не освободились от пут язычества, и влияние колдунов-друидов еще слишком велико среди потомков галлов.
Глава 9
Белтайн
Для Воислава Рерика старший из братьев Рюэргов оставался загадкой. Раймон был скрытен, в отличие от своего младшего брата Гарольда, человека простодушного и всегда готового к общению. Раймон был честолюбив и никогда не забывал, что его предки были королями франков. Каролингов он презирал и считал выскочками. Терпимо он относился лишь к Карлу, но только потому, что рассчитывал взлететь с его помощью очень высоко. Этот человек уже стал капитаном при содействии императрицы Юдифи, но мечтал о большем, его ключом к сердцу короля Карла стала сестра Володрада. Юный Карл влюбился в нее без памяти и совсем забыл дорогу к своей жене Тинберге.
Воислав махнул бы рукой на интриги хитроумного Раймона, если бы в них не были втянуты его друзья и родовичи Лихарь и Драгутин. Он ничего не имел против любовных шашней того и другого с местными дамами, но в какой-то момент ему показалось, что дело здесь не только в любви. Его насторожила некая Сенегонда, вдова простого мечника, вхожая, однако, в покои самой императрицы. Мало того что Сенегонда была любовницей Раймона Рюэрга, она еще и выступала в роли сводни.
О романе Драгутина и жены графа Гонселина Анжерского уже давно шептались в королевском замке, но когда до ушей Воислава дошел слух о благосклонности королевы Тинберги к Лихарю Урсу, он насторожился. Для него не было секретом, что положение Карла во франкской империи весьма хлипкое. И если бы не энергия его матери Юдифи и поддержка епископа Драгона, сводного брата покойного императора, то младший сын Людовика давно бы ушел в небытие. Карла поддерживали и другие епископы, недовольные не столько императором Лотарем, сколько папой Евгением, который без стеснения запускал руку в казну церковных иерархов, не считаясь с обычаями и уложениями церковных Соборов.
Епископы Драгон, Агобард, Эббон, Эброин и Венелон, конечно, признавали первенство папы в сфере духовной, однако они вовсе не собирались поддерживать его претензии на власть светскую. Именно поэтому Карл мог рассчитывать на их благосклонность, но только до той поры, пока его не заподозрят в ереси. А такое вполне может случиться, если вдруг выясниться, что мать и жена Карла попали в тенета язычников.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
