Синицын замолчал и уставился в одну точку, задумавшись о чем-то своем…
– О-очень интересная история… – немного растягивая слова, произнес Василий Александрович. – И версия гибели Атлантиды здесь звучит очень оригинально и правдоподобно.
– Я нисколько не сомневаюсь, что эта версия является истиной, – очнувшись от своих дум, произнес Синицын. – Я очень хорошо чувствовал силу Золотого цветка, когда мы его разыскали, и после этого у меня пропали все сомнения относительно этой истории.
– Что ж, если все, что вы рассказали, правда, – уверенно произнес я, – то нам не стоит терять время – необходимо немедленно увезти его как можно дальше, где никто его не найдет. Если атланты не смогли справиться со своей гордыней, то что говорить про Сан Саныча, которому человека убить раз плюнуть.
– Помимо Сан Саныча, есть еще и ученые, – напомнил Синицын, – попади к которым Золотой цветок, начнут такие эксперименты, которые и атлантам не снились. В любом случае нам нельзя допустить, чтобы Цветок попал в чьи-либо руки. Это равносильно катастрофе и гибели человечества.
– Тогда давайте обсудим наши дальнейшие действия, – уверенно перешел Василий Александрович к делу.
– Давайте обсудим, – согласился Синицын, обвел всех уже ставшим для нас привычным проницательным взглядом и продолжил: – Я думаю, что все согласны с тем, что Цветок, необходимо спрятать?
Все молча закивали головами.
– А спрятать его так, – продолжал Синицын, – чтобы до него никто не добрался, можно только в Шамбале. Предлагаю действовать по нашему старому плану. Он очень прост. Добираемся до Гималаев. Разумеется, на машинах. Там открываем Золотой цветок, и дальше – по обстоятельствам. В первую очередь необходимо определить состав нашей экспедиции. С нами собиралось ехать шесть ребят. Кто-то из них сдал наши планы. Кто – я не знаю. Значит, отпадают все. Нам надо как минимум четыре человека. Предлагаю определиться. Я еду.
– Я тоже! – не раздумывая, звонко отозвалась Анфиса.
– Ты, Анфиса, отпадаешь, – моментально отреагировал археолог.
Я поднял руку, показывая, что я – в рядах.
– И я! – решительно встал Василий Александрович.
Только профессор сидел молча, не подавая знаков. Как филин, глядел на всех из-под густых бровей и думал о чем-то своем…
– А вам, извините, сколько лет? – спросил деда Синицын.
– Восемьдесят шесть, – с улыбкой ответил этот необыкновенный старик.
– Восемьдесят шесть? – удивился археолог. – Хорошо сохранились… Но… не поздно ли по горам лазить?
– Я десяточек километров сейчас без разминки пробегу, даже не вспотею! – улыбнулся Василий Александрович. – Или вот так, например, сможете?
Он поднялся с дивана, вышел на середину зала, встал на руки и несколько раз легко отжался. Затем резко, как пружина, оттолкнулся руками от пола и, перевернувшись через спину, встал на ноги.
От изумления у нас открылись рты. Только профессор ревниво отвернулся, мол, ничего-то я и не видел.
– Теперь ничего не могу возразить, – с уважением произнес Синицын. – Убедили. Вы в очень хорошей форме, и не только для своих лет! Не каждый молодой так сможет.
– Это точно, – вставил я. – Мне такое не под силу…
– Вы в горах бывали? – спросил археолог Василия Александровича.
– Приходилось, – со странной улыбкой ответил дед.
Синицын перевел взгляд на меня.
– Я не был, – честно признался я, поняв его взгляд.
– Это, конечно, плохо, но вариантов нет. Придется ехать тем, кто есть. То есть пока нам троим, – невесело произнес археолог.
– Я могу набрать человек десять, хороших, надежных, крепких парней, отличных, проверенных бойцов, – предложил Василий Александрович. – Могу на них положиться, как на себя самого. Все спортсмены, без вредных привычек, что очень важно в нашей ситуации. Четверых из них вы уже видели.
Синицын одобрительно кивнул головой:
– Главное – чтобы надежные были.
– За них отвечаю, – уверенно ответил дед.
– Хорошо, – продолжил археолог. – План маршрута у меня имеется, мы его с Гришей составляли. Снаряжение на восемь человек, провизия, одежда. Короче, все, что нам необходимо, у нас на складе лежит, упакованное и готовое к путешествию. Предлагаю сегодня поехать и все оттуда перевезти сюда.
Тем временем, пока Синицын говорил, Василий Александрович, сидевший на диване рядом с ним, вдруг подозрительно уставился на шею археолога. Синицын искоса на него глянул. Василий Александрович жестом показал, чтобы тот не останавливался и продолжал говорить. Но тот не понял и вопросительно уставился на деда, который медленно поднял руку к воротничку на куртке археолога, отвернул его так, чтобы было видно всем, в том числе и самому Синицыну, и показал с обратной стороны воротника, маленький микрофон или жучок. Затем обратно завернул воротник, как было, показал пальцем на свое ухо, давая понять, что нас слушают и сказал:
– Самое удобное, я считаю, если мы заедем за снаряжением на склад непосредственно перед отъездом, чтобы лишний раз не светиться.
Синицын хотел что-то сказать, но Василий Александрович жестом его остановил и дал понять, чтобы он согласился, что археолог моментально и сделал, сказав:
– Да. Наверное, все-таки вы правы. Лучше лишний раз не светиться и заехать за всем необходимым непосредственно перед выездом.
– Расскажите нам свой план маршрута, – попросил Синицына дед.
Тот недоумевающе на него уставился и отрицательно замотал головой, показывая на воротник.
Василий Александрович, в свою очередь, закивал утвердительно и начал пытаться объяснить жестами, что маршрут надо менять.
Синицын замахал руками в негодовании, но после непродолжительной обоюдной пантомимы начал описывать вслух и с выражением ранее намеченный ими маршрут. Рассказал, как мы будем добираться до гор, какими дорогами поедем, места остановок, ночевок и даже заправок. При этом с его лица не сходило недовольное выражение. Определенно археолог был недоволен тем, что дед заставляет его делиться планами с теми, кому как раз эти планы ни в коем случае доверить нельзя.
После того как Синицын закончил свое повествование, Василий Александрович довольно крякнул и произнес:
– Давайте пока на этом и остановимся. А теперь пойдем перекусим, мясо, наверное, уже готово.
Глава 16
Все поднялись и направились к двери, ведущей во двор. Дед остановил археолога за рукав, взял со стола стакан с водой и вылил его Володе на куртку. Тот на него посмотрел недоумевающим взглядом.
– Ой, извини. Я не специально, – засуетился Василий Александрович. – Сними и тут повесь… Быстро высохнет…
Затем помог Синицыну снять куртку и повесил ее на спинку стула. Затем отвел его в предбанник, заставил раздеться и осмотрел каждый сантиметр его одежды. Только после тщательной проверки они присоединились к нам на улице.
Двор представлял собой довольно большую поляну, с площадкой для волейбола, беседкой и сараем для дров.
Начинало смеркаться. В воздухе витал запах жареного мяса и слышался веселый, беззаботный смех друзей деда.
Как только мы появились на улице, из беседки раздался призыв:
– Давайте к столу! Мясо готово! Остывает уже…
Мы с Анфисой без лишней скромности начали уплетать аппетитные кусочки шашлыка вприкуску с овощами. Мне эта еда казалась божественной, тем более что мы ничего не ели с самого утра.
В отличие от нас профессор скромно уселся на краешек скамейки, ничего не ел и только искоса поглядывал на всех.
– Не стесняйтесь, уважаемый, – обратился к нему один из парней, пододвинул ближе к профессору большую миску с мясом и поставил перед ним пустую тарелку.
– Нет, спасибо. Я не голоден, – неприятным и агрессивным тоном ответил профессор.
Я понял, что ему эта компания была крайне неприятна, так как он всех их считал криминальными элементами, которых на дух не переносил.
– Ваша воля, ваша воля, – добродушно отозвался здоровяк, предлагавший профессору откушать и сам начал уплетать за обе щеки, причмокивая и кряхтя от удовольствия.
Из дома появились Василий Александрович с Синицыным. Володя явно был недоволен, и как только они отошли подальше от дома и поближе к нам, где прослушка уже не могла «услышать» наши голоса, он воскликнул:
– Что же нам теперь делать? Им известны наши планы!
– Вот и хорошо, что известны, – спокойно отозвался дед. – Мы изменим наши планы и маршрут, а они нас пусть ждут на известном им маршруте.
– А снаряжение?! Провизия?! – Володя все еще негодовал.
– Купим новое, – так же спокойно ответил Василий Александрович.
Вдруг неожиданно у меня появилось непреодолимое желание поддержать деда, и я, сам того не желая, словно по внутреннему приказу, заговорил:
