Внезапно Грэлэм почувствовал непередаваемое облегчение… Он откинул назад голову и разразился громоподобным смехом. Он смеялся над собой, смеялся над тем, какую бурю вызвала эта девушка, смеялся, осознав, что неожиданный и неизбежный поворот в судьбе положил конец всем его сомнениям.
Кассия не сводила глаз с развеселившегося исполина, тело которого сотрясалось от неудержимых приступов смеха. При этом она ощущала враждебность и явное недоверие со стороны всех остальных людей.
— Вот ваше кольцо, милорд, — произнесла девушка громким и чистым голосом.
Она легко сняла со своего пальца обручальное кольцо и протянула его хозяину всех этих построек, рыцарей, слуг и солдат.
Грэлэм перестал смеяться. Он не мог отвести глаз от своего кольца, которое держалось на ее тоненьком пальчике только потому, что было привязано толстым конским волосом. В ушах зудел пронзительный, похожий на женский крик сэра Томаса, требовавшего немедленно объяснить ему, что означает это безобразие. Джоанна (а возможно, это была Бланш — сейчас он не мог бы сказать точно, кто из них) визгливым голосом осыпала девушку оскорблениями. Какая-то женщина, скорее всего мать Джоанны, вопила громко и отчаянно.
— Грэлэм, — произнес наконец герцог Корнуоллский ужасающе спокойным голосом, выступая вперед, — может быть, вы объясните нам, что все это значит и кто эта девушка?
Грэлэм де Моретон не удостоил его ответом. Он подошел к Кассии и, нежно взяв за подбородок, приподнял его.
Кассия почувствовала, как темные глаза внимательно изучают ее. Но почему он до сих пор молчит?
— Милорд! — завопила Джоанна. — Я не позволю вам держать здесь эту мерзкую шлюху! Как вы посмели?
Бланш смеялась. Ее глаза светились злорадством при виде искаженного яростью лица соперницы.
— Теперь, миледи, — тихонько сказала она Джоанне, — вам придется выйти за кого-нибудь другого.
— Ну ты, сука, — яростно зашипела Джоанна, поворачиваясь к Бланш, — она всего только шлюха и скоро уберется отсюда навсегда! Мой отец не разрешит ей остаться!
Кассия отлично все слышала. Шлюха! Она гневно повернулась к этой женщине, но ответ никак не приходил ей в голову. Ее муж так и не произнес ни слова. Она почувствовала, что у нее снова начинается озноб. Что ее ждет? Свет в зале начал меркнуть. Ей казалось, что что-то ужасное заметалось у нее перед глазами.
— Прошу… прошу защиты, милорд, — пролепетала она задыхаясь. Ее обезумевшие глаза искали взгляд мужа. И впервые в жизни она была рада благословенной мгле, опустившейся на нее и избавившей ее наконец от этого кошмара. Во второй раз в жизни Кассия де Лорис потеряла сознание и упала там, где стояла.
Кассия чувствовала себя страшно усталой, но поглотившая ее чернота постепенно таяла, снова возвращая ей жизнь. Медленно и боязливо девушка открыла глаза. В течение нескольких минут все расплывалось перед ней, а потом она увидела рядом с постелью своего мужа. Лицо его было бесстрастным, темные глаза неподвижно смотрели на нее. Кассия с трудом вздохнула и попыталась приподняться. Ей было стыдно оттого, что она потеряла сознание в присутствии всех этих незнакомых людей.
— Нет, — сказал Грэлэм, — нет, лежи спокойно.
Она подчинилась, больше тону, чём словам. У него был мягкий голос, никак не напоминавший его громоподобный, похожий на рев смех.
— Где я? — спросила девушка, ненавидя себя за то, что голос ее звучал так по-детски жалобно.
— В моей комнате, или, лучше сказать, в нашей комнате. Вы все еще чувствуете себя плохо?
Его голос по-прежнему был нежным, но когда Кассия заставила себя посмотреть мужу в глаза, то в них она не смогла прочесть ничего, кроме несокрушимого спокойствия, Красивое лицо его не выражало никаких чувств, и юная леди не могла понять, как этот странный человек, в руках которого отныне была ее судьба, отнесся к случившемуся.
— Прошу прощения, милорд. Я не часто теряю сознание. Просто путешествие слишком затянулось.
Кассия почувствовала, как пальцы Грэлэма легонько прикасаются к ее руке и как рука непроизвольно напряглась. Склонившееся над ней лицо его слегка помрачнело.
— Мы кое-что должны сказать друг другу, миледи. Ваше прибытие оказалось неожиданностью для многих. Но прежде я дам вам отдохнуть и набраться сил.
— Сожалею, — попыталась оправдаться девушка, — но у меня не было времени на то, чтобы предупредить вас о моем приезде. Пожалуйста, не судите строго моего отца. Он только хотел защитить меня.
— Не сомневаюсь в этом, — спокойно ответил Грэлэм. Он взял ее руку и нежно и бережно надел на тонкий палец обручальное кольцо.
Неподалеку раздались голоса.
— Ваша нянька Итта так громко кудахчет за дверью, сокрушаясь о вашей судьбе… Привести ее к вам?
Кассия, не отвечая, остановила взгляд на его лице.
— Что вы намерены делать дальше, милорд? — спросила она.
— Это, миледи, — сказал Грэлэм, вставая и пристально глядя на жену сверху вниз, — будет самое интересное и поучительное зрелище. Я только надеюсь, что вы не станете вдовой так же скоро, как я чуть не стал вдовцом.
С этими словами он, быстро повернувшись, шагнул через комнату к тяжелой дубовой двери. И даже не оглянулся на нее.
Кассия почувствовала, что теперь над ней склоняется Итта, нежно прикладывая к ее лбу влажную ткань.
— Отдохни, малышка, — услышала она воркование старой няньки и с охотой подчинилась.
Грэлэм, покинув супругу, пребывал в задумчивости. Боже мой, ну что за чертова неразбериха началась! Никогда, пока помнит себя, не забудет он первого появления Кассии в его доме, то, как она стояла рядом с Гаем, стараясь держаться прямо, и в ее огромных глазах он читал страх. Видно, ей пришлось проявить немалую отвагу, чтобы приехать сюда. Ему вовсе не легко было видеть, как она упала без чувств; в один миг будто вся жизнь ушла из ее тела. И это ощущение, когда он нес ее легкое тело в свою комнату. Его жена, думал рыцарь, качая головой. Эта щупленькая девочка, больше похожая на ребенка, теперь была отдана в его власть и под его ответственность. Он не мог сдержать накатившего приступа смеха. Морис в конце концов поймал его в ловушку!
Грэлэму снова представилось лицо его жены, такое спокойное в своем забытье. До того как она пришла в сознание, он внимательно ее разглядывал. Ему хотелось пробудить в себе гнев, возненавидеть ее; но когда она наконец пришла в себя, он увидел в ее взгляде глубокую нерешительность и почувствовал, что не сможет обращаться с ней грубо. И что, ради всего святого, ему, хозяину Вулфтона и свирепому рыцарю, оставалось теперь делать? Не обращая внимания на свою пышущую злорадством свояченицу и на исторгающую полупритворные стоны Джоанну, он унес Кассию из этого ада на руках. Делая последний шаг перед тем, как выйти из зала, Грэлэм де Моретон подумал, что было бы лучше встретиться с целой армией неверных, чем с теми, кто там оставался.
