— С большим количеством витаминов. Настроенный на дружбу и на пользу родной стране. И товарищам по оружию.
— Польза товарищам по оружию — это правильно, — кивает он. — Это хорошо. Ты, значит, будешь неизвестно где пропадать целыми днями. Так что ли?
— Точно так.
— Хм, — качает он головой. — Первый раз такое вижу. Ну ладно, начальству, стало быть виднее. А что ты можешь-то? Какую пользу?
— Разное могу, говорите, что надо…
— Не знаю пока.
— Ну вот тогда, — киваю я и достаю из кармана «внешпосылторговские» чеки на двести рублей. — За знакомство, так сказать.
Он берёт, внимательно рассматривает бумажки и, удовлетворённо кивнув, убирает в карман.
— Ладно, говорит он. Для начала пойдёт. Я так понимаю, тебе придётся каждый день увольнительную выписывать. Так что ли?
— Пока так, — киваю я. — А потом решение найдётся.
— Найдётся, конечно, — хмыкает он. — Но я, вообще-то к тому, что на двести-то рублей особо не разгуляешься, усёк?
Ах, ты ж проходимец…
— Усёк, товарищ старший прапорщик.
— Ну, и молодец. Значит, подружимся. Смотри только, бумажки пока ещё не до конца оформлены. Так что сегодня тебе увольнения не будет. С завтрашнего дня начнём. Можешь здесь заночевать.
— Нет, Василий Гаврилович, — смеюсь я. — Вы что? У меня жена ревнивая, не поверит, что я в расположении части остался. Я же в гражданке, кто там меня проверит. На машине, к тому же. Так что, отпускайте.
— Ну, смотри, как знаешь. Из комендатуры тебя вызволять не буду, понял? Отсидишь своё на губе.
Отсижу, щас прям. Я звоню от прапора парням и, выйдя через КПП, оказываюсь в своей машине. У-ф-ф…
— Ну, Егор, — смеётся Витёк. — Как тебе в армии? Похоже, ты пока изменений не чувствуешь, да?
— Чувствую, не беспокойтесь, — качаю я головой. — Полдня сегодня в хэбэшке проходил и кирзачах.
— Полдня — это серьёзно, — объявляет Алик. — А нам звонила Шелюхова Анжела Степановна. Хочет срочно увидеться.
— Ну-ка, набери, диктую я номер.
Поговорив с ней, еду к той кафешке, где мы встречались не так давно.
— Рассказывай, есть ли результат? — спрашиваю я, когда пообнимавшись мы усаживаемся за стол.
— Есть, — расплывается она в улыбке. — У меня девять разных эпизодов. Осталось совсем чуть-чуть.
— Молодец, — хвалю её я и достаю из кармана конверт. — Смотри, нужно как можно скорее всё зафиналить, ясно? И написать записку с описанием всего нарытого. Понятно тебе? Вот, держи премию от пограничных войск. Я обещал, я сделал. Будешь мои…
— Ты что! — удивляется она. — Каким это боком к тебе моя премия попала? Или это не премия, а взятка?
— Какая разница? — пожимаю я плечами. — Главное, в этом конверте находится кругленькая сумма, в десять раз превышающая ту, на которую ты рассчитывала. И, если ты закончишь оформление своей работы и подашь мне полностью все выводы в художественной форме уже завтра, получишь ещё один точно такой же конверт. Но сделать это нужно буквально за ночь.
Она, осознавая, щедрость судьбы, внезапно повернувшейся к ней лицом, быстро и глубоко кивает. Мы прощаемся, и я отправляюсь дальше.
По пути я звоню Новицкой, договариваясь завтра встретиться. Подъезжаем к Наташкиной конторе, и я захожу в знакомый вестибюль.
— Так, молодой человек! — останавливает меня вахтёр — Паспорт пожалуйста.
В этот момент на проходной появляется Зевакин. Он бросает на меня быстрый взгляд и, по всей видимости, не желая оказаться втянутым в очередную разборку и создавать «эксцессы между нами», врубает телеграф на заднюю… Исчезает с горизонта, не успев выйти.
— Какой паспорт, уважаемый, — усмехаюсь я. — Я же не прохожу, здесь остаюсь, жену ожидаю. Ну, вы же в курсе. Это ведь не первый раз.
Вахтёр не настаивает, а тем временем выбегает Наташка, бросается ко мне и повисает на шее. А что теперь стесняться, раз речь идёт об увольнении?
— Как дела? — спрашиваю я, выводя её из здания.
Замечаю боковым зрением, что Зевакин идёт за нами чуть поодаль. Я оборачиваюсь к нему, чтобы…
— Брагин Егор Андреевич? — раздаётся прямо передо мной.
Ух-ты, мент… И не один, а несколько
— Вы не явились по повестке в городскую прокуратуру.
— Послезавтра явлюсь, — пожимаю я плечами. — Если захочу. Я лицо несущее в данный момент службу. Государственную, понимаете?
— Вам придётся пройти с нами, — говорит мент.
— Да, куда? — пожимаю я плечами и достаю из кармина военный билет. — Я на службе, а здесь выполняю инструкции вышестоящего начальства.
И в этот момент я случайно перехватываю довольный взгляд Зевакина. Я оборачиваюсь и замечаю атмейского Капитана с двумя крепкими солдатиками, бегущими в нашу сторону. Ну, что это за хрень.
— Так! — на ходу кричит капитан. — Ну-ка, рядовой, сюда военный билет!
Ага, щас, твою дивизию…
9. Удар по всему Комсомолу
— Нет, товарищ капитан, — мотаю я головой. — Военный билет я вам не отдам. Он мне как память дорог.
— Отставить, разговорчики! — гневно выдаёт он, переводя дух после бега. — Кто такой? Почему в гражданке? Военный билет сюда!
Вот сука Зевакин, ну блин, зла не хватает. Вроде бы просто назойливая муха, но заставляет выхватить «Кольт» и палить в себя, пока не поляжет половина салуна.
— Игорь Алексеич, — весело восклицаю я, подмигиваю, прищёлкиваю языком и весело провожу большим пальцем по горлу.
А он, стоя на приличном расстоянии, кивает и, вытянув руку, жестом Ульянова-Ленина показывает на патруль, мол, ты разберись сначала со своими проблемами, отсиди на «губе», получи дюлей по месту службы, а потом и рыпайся, сынок.
Очень хорошо понимаю смысл, вложенный им в этот революционный жест. А вот он, похоже, нихрена не понимает. Заигрался совсем. Но ничего, мы ведь плоть от плоти народа своего, а это значит что? Медленно запрягаем, да потом несёмся быстро. Ты, Зевакин, ещё панночке позавидуешь, на которой Хома Брут скакал…
— Так, военный билет сюда! — раздражённо требует кэп.
— А с чего вы вообще взяли, что он у меня должен быть? — пожимаю я плечами. — Может, я человек сугубо гражданский?
— Тогда паспорт давай! — требует мент.
— Нет с собой, — усмехаюсь я.
— Тогда пройдём для
