Только он не рассчитывал, что так быстро привыкнет к Имоджен. Ее смеху, теплу и дикой, необузданной страсти, которая охватывала их обоих в постели. Не рассчитывал на тоску своего тела по ее телу. Всегда такой сдержанный, теперь он постоянно норовил прикоснуться к ней, уткнуться в нее лицом, согреться в лучах ее улыбки.
Ничего подобного больше не будет.
Том пытался уверить себя, что все образуется, что работа отвлечет его, но достаточно ему было представить, как он будет спать, зная — ее нет рядом, его охватывала тоска.
— Возможно, все изменится, когда мы окажемся дома, — сказал он, надеясь, что говорит правду.
— Уверена, — радостно согласилась Имоджен. — Тут было замечательно, но мы же знаем — это не по-настоящему. А там нам сразу придется разгребать завалы, накопившиеся за наше отсутствие. Вспоминать будет некогда.
Как она уверена, подумал Том. С другой стороны, почему нет? Они же заключили сделку. Ему ли обвинять ее за честное выполнение поставленных условий? Закат был красив, как никогда, но Том не обращал на него внимания. Слишком велики были его смущение и растерянность. Как это случилось? Когда он начал так чувствовать?
Как легко было с Джулией! Он точно знал, чего и как. Но с Имоджен… Том никогда не чувствовал то, что теперь. Умом он понимал — Имоджен последняя, в кого он мог бы влюбиться. Но каким-то непостижимым образом она стала важна ему в чем-то, что и объяснить нельзя. Он лишь знал: без нее жизнь покажется ему нестерпимо блеклой.
Если это любовь, Тому она не нравилась.
Совсем не похоже на радостное чувство, описываемое Имоджен. Нет, здесь выворачивающее наизнанку ощущение, что стоишь на краю пропасти.
А если это не любовь? Том не доверял своему новому чувству. Слишком оно неудобное, незнакомое. Определенно, он не доверял ему достаточно, чтобы признаться Имоджен. Всего месяц назад он уверен был, что хочет жениться на Джулии. Разве Имоджен поверит в такую скорую перемену? Том и сам себе не верит.
Разве они не поставили условие с самого начала, что связь будет временной? Вот главное. Нет, он ничего не скажет, решил Том. А то сболтнет сгоряча, а в Лондоне выяснится — никакой любви нет. Нечего травмировать Имоджен. Тому даже мысль об этом показалась невыносимой.
И конечно, если он признается, Имоджен может сказать «нет». Она отвергнет его, а Том не был уверен, что сумеет справиться с этим опять. Хватит.
Имоджен почувствовала его отстраненность и сделала свои выводы. Том уже думает о возвращении, о совместной работе, решила она. Не пытается ли он напомнить ей, что их связь планировалась как временная? Перспектива выяснения отношений, видимо, жутко его пугает.
Она и сама не очень к этому стремилась, но надо — значит надо. Не могут они просто уехать, притворившись, будто этих трех недель не было. Надо просто ясно дать понять — продолжения она не ждет. Том все еще не оправился после разрыва с Джулией. Скажи она, что отчаянно влюбилась в него, и он окажется в неловком положении. Так что довольно глупить.
Поставив бокал на перила, она с широкой улыбкой обернулась к нему.
— Здесь было так чудесно, — сказала она ему. — Трудно будет привыкнуть путешествовать с меньшей роскошью, но всегда, сидя на пляже под пальмой, я буду думать об этом прекрасном острове.
И всегда, закрыв глаза, на солнце ли или во мраке, она будет думать о Томе. Думать с каждым вздохом, с каждым ударом сердца.
Наступило молчание, сделавшееся вскоре невыносимым.
— Имоджен…
— А ты…
Оба разом остановились.
— Ты первый, — проговорила Имоджен.
— Я просто хотел сказать… будет сложно обсуждать это после возвращения. Лучше, если мы просто притворимся, что ничего не случилось. Но я хочу, чтобы ты знала: я очень благодарен тебе за все.
— Тебе нет нужды меня благодарить. Я замечательно провела время.
— Правда?
— Правда. — Их взгляды встретились, Том подался вперед, прижал ее к себе.
— Я буду скучать по тебе.
— Я тоже, — прошептала она. — Трудно поверить, что все закончилось.
Том склонил голову, ища ее губы.
— Еще не закончилось.
Имоджен тяжело вздохнула — самолет снижался в облака над Хитроу. Конец всему. Синему небу, яркому солнцу. Конец мечте.
Оторванная от острова, Имоджен чувствовала себя как улитка, вытащенная из раковины. Душой она рвалась назад — к теплому голубому океану, под кокосовые пальмы. И сидеть на песке рядом с Томом…
Том и сейчас был рядом, но на этом сходство кончалось. Они мало разговаривали в полете. Лицо его собралось хмурыми складками, став таким же, как до начала путешествия. Чувствуя его отчужденность, Имоджен вздернула подбородок и отвернулась.
Пусть не боится, что она будет к нему липнуть. Она не собирается его смущать объяснениями в любви. Сделка есть сделка. Том Мэдисон — не единственный, кто выполняет свои обещания.
Вниз, вниз проваливался самолет, и сердце Имоджен проваливалось с ним вместе. Все происходило слишком быстро. Они вышли из самолета первыми, багаж появился почти сразу. Через таможню они прошли раньше, чем Имоджен решила, как будет прощаться с Томом, прежде, чем отыскала способ притвориться, будто сердце ее не разбито.
Она пыталась задержаться, мечтая немного замедлить ход времени, но Том рвался вперед, видимо, торопясь вернуться к обычной жизни. Остановившись на выходе, он быстро отыскал глазами своего шофера.
— Вон Ларри. Куда тебя подвести?
— Знаешь, — Имоджен отступила на шаг, — я поеду на метро.
Том нахмурился.
— В это время суток на машине доберемся гораздо быстрее.
— Не в том дело. — Девушка выдавила улыбку. — Думаю, мне следует привыкать к обычной жизни. Три недели я роскошествовала, но это не моя жизнь. Следующий раз в аэропорту я буду с рюкзаком и самым дешевым билетом из всех возможных. — Сумка соскользнула с ее плеча. Она подтянула ее назад, заодно вернув на место и улыбку. — Лучше начать привыкать прямо теперь.
Паника сжала горло Тома. Весь полет он соображал, как им проститься. В самолете нельзя — стюардессы так и снуют, к тому же полно народу. Единственная возможность уединиться — на заднем сиденье машины, решил он. И вот теперь Имоджен прощается прямо среди толпы, и все тщательно заготовленные слова вылетели у него из головы.
— Как хочешь, — сухо сказал он.
Она явно намекает, что у нее есть планы, в которых ему места нет. Может, и хорошо, что они распрощаются тут. Одному богу известно, чего бы он натворил, оказавшись наедине с ней в салоне машины.
— Увидимся в понедельник?
Он кивнул.
— Приятных выходных.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
