взяла, да и раскидала всё это безобразие.
Продолжая работать руками, она почувствовала, как удлиняются её пальцы, а ладони становятся больше. Визуально это не было заметно, но на энергетическом восприятии, теперь вместо рук были огромные лопасти, которые буквально чиркали своими невидимыми рёбрами о стеклянную поверхность горы.
Сделав два шага назад, Мила продолжила раскапывать, но уже физически не касаясь пепла. Она водила руками, имитируя разгребающие движения, и пепел волшебным образом разлетался в стороны. В руках была сила, ладони горели, в голове азарт. Представив, что она может дотянуться до вершины, ведунья одним махом сгребла всю ржавчину к подножию и выдохнула с облегчением. Вот она как может. Вот это да.
Мила встряхнула кистями рук, вернув им прежний вид, потёрла ладони друг об дружку. Здорово.
Перед ней стояла гора с мерцающим в глубине огоньком. В первый раз она заходила внутрь через пещеру, сейчас пещеры не было. Обойдя вокруг стеклянного изваяния, Мила не нашла даже трещины, не то чтобы входа. А тем не менее её ждали там и звали. Что делать?
Над вершиной Меланья заметила лёгкий красный дымок, как над вулканом. Проследив за клубами дыма, она догадалась, что пепел выходит изнутри горы и медленно оседает на всём вокруг. Если он оттуда выходит, значит, там точно есть отверстие, но как туда добраться? Думай Мелана, думай!
Пробравшись сквозь сугроб пепла ближе к горе, Мелана прижала ладони и лоб к гладкой поверхности стекла. Тёплая. Закрыв глаза, она стала прислушиваться. Кончики пальцев ощущали мерное подрагивание, а в ушах зазвучала тихая мелодия, напоминающая колыбельную. Мила мысленно повторяла простой мотив, сонастраивая своё дыхание с пульсом исходящим от горы. Это было очень приятно, по телу сверху донизу пробегали мурашки, будоража кровь и заставляя улыбаться. Из закрытого рта прорывалось мычание в такт музыке, а из глаз потекли слёзы, от переполняющих эмоций.
Что это? Любовь? Скорбь? Счастье? Мелодия захватила её полностью, и перед глазами открылся неведомый прекраснейший мир. Он был монохромным, цвета льда, но количество форм и конструкций поражало. Изгибы и преломления прозрачного материала создавали такую красоту, которую она в жизни никогда не видела и даже не могла себе представить. Поверхность хрустального мира покрывали искуснейшей формы кристаллы, уходящие своими вершинами в небо, высокие столбы с бесконечным количеством рёбер и рисунком из переплетающихся линий, арки, будто застывшие в момент выплеска и падения воды.
Вода! Точно, здесь же всё сделано из воды, так говорил Богдан. Почему она про это забыла, нужно взять с собой канистры, но это мало, очень мало. Что же придумать ещё?
Мила от пришедшей в голову догадки открыла глаза и обомлела. Каким-то волшебным образом она прошла сквозь стену горы и сейчас была внутри пещеры, рядом с круглым хрустальным яйцом. Стены пещеры были все изъедены ржавчиной, пол тоже, лишь небольшой участок вокруг кристалла ещё оставался прозрачным. Ведунья внимательно посмотрела на границы этого круга и поняла, что надолго его не хватит. По краям медленно подкрадывалась ржа, разъедая стеклянную поверхность. Пепел, как от тлеющего костра, красной дымкой поднимался вверх. Подняв голову она рассмотрела, что то отверстие, через которое её вытаскивал отсюда Богдан, исчезло, похоже, его полностью уничтожила химическая реакция на кровь. Ржавая изнутри гора своей вершиной уходила в небо, и его кусочек был виден через отверстие, которое Мила приняла за кратер.
— Помоги!
В голове отчётливо прозвучал уже знакомый голос.
— Как? Подскажи мне, что сделать, — мысленно просила она направление.
— Разбей лёд! Нужно разбить его, это освободит моих родителей. Разбей его, не бойся, это не нанесёт никакого вреда. Если ты не сделаешь этого сейчас, то мы погибнем навсегда. Кровь человека окончательно разрушит наш мир, помоги же, прошу!
Там, под стеклянной толщей его родители? Мне нужно разбить эту твердую прозрачную поверхность? Как это сделать?
— Нужна трещина, глубокая трещина, очень глубокая, — подсказывал голос в голове. — Ты сможешь это сделать, только отойди подальше от горы.
Мила понимала, что с ней разговаривает яйцо, она хотела подойти ближе и рассмотреть кто там внутри, но это была бы потеря драгоценного времени. Сейчас есть то, что она должна сделать, остальное оставим на потом.
— Как отсюда выйти? — Милка всё ещё была в пещере, а раскол нужно было делать снаружи.
— Все преграды в голове, выключи хитрый ум, доверься миру, просто иди и пройдёшь!
Она так и сделала, подойдя к стене, выставила руки вперёд и на секунду прикрыла веки, чтобы отпустить все мешающие мысли. Пара шагов и она уже снаружи. Теперь нужна трещина. Если у неё хватило сил, чтобы одним махом очистить наружную поверхность горы от пепла, значит, и раскол сделать сможет.
Она отошла подальше от горы и сосредоточилась на своих руках. Меланья чувствовала, как в ладонях собирается огромная сила. Ведунья, повинуясь внутреннему порыву, подняла руки над головой и сокрушительным ударом резко опустила их вниз. Получилось? Пепел быстрым ручейком побежал в образовавшуюся трещину. Она была неглубокой, но очень длинной. Нужно продолжать! Снова собрав в ладонях силы, Меланья раз за разом наносила свои удары по ледяной поверхности. В ушах стоял треск и скрежет ломающегося стекла. Пепел стекал вниз, освободив уже практически всю долину. До какой глубины она должна докопаться? Как понять, что цель достигнута? Когда уже можно остановиться?
Силы были на исходе, энергетические удары по стеклу не проходили для ведуньи бесследно, болели руки, кружилась голова, в ногах предательская дрожь.
— Я устала, я больше не могу!
— Мамочка, ещё чуть-чуть, — шептал в уши сын Илюшка. — Ты сильная, ты справишься, мы верим в тебя!
В последний удар она вложила всё, что могла, и в бессилии опустилась на землю.
— Спасибо, — тихо раздался в голове знакомый голос.
Сначала наступила тишина, последние звуки разрушающегося стекла утихли, то там, то тут одиночно раздавался звон, падающих вниз осколков. Мила тяжело дышала и думала о том, как бы она сейчас хотела вернуться в свой мир. Но мелодии, установленной на будильник, она не слышала, значит ещё рано.
Что делать? Ответом на вопрос была внезапная дрожь земли такой силы, что если бы Меланья стояла на ногах, то непременно бы упала. Трещина, которую разбила ведунья, начала расширяться, из
