говаривал Оливарес. В этом вопросе у меня не было оснований не доверять проклятийнику: в чем в чем, а в отдыхе он толк знал.
Вот и сейчас, отобедав, он вручил мне флакончик с зельем, наказав выпить его через час, и собрался пойти отдохнуть в кресле на улице, но я его задержал.
— При всем уважении, дон Уго, я не привык пить непонятные жидкости.
— Компенсирует перегрузки, — коротко пояснил он. — Уж не знаю, Алехандро, чем ты так себя выматываешь, но так и перегореть можно. Невосстановимо перегореть. Перестанешь быть чародеем.
— Вот уж забота так забота, — проворчал Шарик. — Я за этим сам слежу.
— То есть не пить?
— Лишним не будет, но сначала я проверю, то ли это, что этот тип утверждает.
— Спасибо дон Уго.
— Не стоит благодарности. Сегодня, как твой учитель, я запрещаю тебе заниматься энергоемкими чарами. Чтобы сегодня ты отдохнул, а завтра был готов к занятиям со мной. Хватит дурью маяться.
Он зевнул и, не дожидаясь ответа, потащился на улицу. Я тоже пошел туда, но не общаться с проклятийником, а, под предлогом подкинуть Жирнянке вкусняшек, проверить, насколько далеко я углубил альтернативный выход из башни. Сканировал Шарик, уверяя, что его воздействие Оливарес не засечет, потому что оно совсем крошечное. Но даже это крошечное воздействие позволило понять, что примерно треть расстояния до леса я преодолел. Впору гордиться своей землекопной производительностью. Можно сказать, свой кусок хлеба я всегда заработаю.
Мечтал я недолго, потом полюбовался немного на картофельную клумбу, целостность которой хотелось нарушить уже давно, но я решил воспитывать силу воли и дать клубням возможность вырасти. Восстановив душевное равновесие, пошел к себе крепить пружины на остов, планируя собрать подобие того матраса, что был у меня в том мире. Потому что спать на тюфяках или, не дай боже, перинах я не хотел.
Пружины я решил соединить друг с другом в единое полотно, чтобы упростить себе задачу. До ужина я как раз успел не только это сделать, но и прикрепить весь блок к деревянной основе. Крепил я чарами, потому что энергии там уходили капли, а вот механически я бы этим занимался несколько часов. Поверх я выложил сэндвич из войлока и конского волоса. Все это накрыл чехол из жесткого сукна.
Но прежде чем испытывать свое изделие, я все же решил установить бортики, чтобы не дать возможности пружинному блоку перекашиваться какую-нибудь сторону. И только после этого улегся поверх.
Ну что сказать? На мой взгляд, пружины все же были жестковаты. Или я недостаточно тяжел? Проминались они самую малость, но наверное, достаточно, чтобы сегодня нормально выспаться. В любом случае результатом я остался удовлетворен — смотрелась кровать солидно, а лежать на ней было удобно.
— Вот сделал ты это, Хандро, а зачем? — начал ворчать ничуть не вдохновившийся результатом Шарик. — Если затея Карраскильи с Оливаресом увенчается успехом, то жить тебе здесь недолго. А если нет — то бежать придется, роняя тапки, а не только бросая башни с матрасами.
— Во-первых, мне было в принципе интересно, смогу ли я сделать нечто подобное. Во-вторых, даже если мне здесь жить недолго, это не значит, что я согласен жить в скотских условиях. Ну и, в-третьих, никогда нельзя исключить вероятность того, что и Карраскилью, и Оливареса внезапно хватит удар.
— Одновременно? — скептически спросил Шарик.
— Если помочь, то и одновременно, — согласился я. — Но без понимания, сколько человек знает о моем существовании, такая помощь бессмысленна.
— В одном ты прав: если есть возможность увильнуть из лап этих чародеев, нужно ею воспользоваться. Вряд ли Рамон Третий обрадуется наследнику в твоем лице. Как-никак, он рассчитывал, что ты сдохнешь, подарив его старшему сыну возможность что-то получить, а ты не только не сдох, но и извел обоих принцев. С поддержкой Карраскильи и Оливареса, скорее всего, примет, но при дворе свои течения, о которых мы не знаем, поэтому потонуть там проще простого.
Время до ужина еще оставалось, и хотя вставать не хотелось, но я глянул на тюк с одеждой и решил сделать хоть что-то, чтобы ее разместить нормально.
На полноценный одежный шкаф я решил не заморачиваться, но корпус с полками в одной половине и штангой под вешалки в другой осилил. Будет время — приделаю и дверцы. После этого тюк я наконец распотрошил.
Оливарес не пожадничал — одежда соответствовала тому образу, в котором хотел видеть меня проклятийник. Дорогие ткани, вышивка, а на одном камзоле даже драгоценные камни. На тематической костюмированной вечеринке я имел бы оглушительный успех. Наверное. Потому что, на мой взгляд, надев что-то из этого, я больше буду похож на клоуна, чем на принца. Мой старый камзол, пусть и потертый до неприличия, нравился мне куда больше.
Нашлась в тюке и чародейская мантия. Или не чародейская, а ученическая? Она была куда скромней той, что я привез с Сангрелара, зато новой и неприметной. И уж точно не была снята с трупа. Сплошные плюсы, короче говоря.
Шарик бухтел, что я напрасно трачу отведенное мне время на ерунду, хотя мог бы тренироваться в лаборатории. Для него комфорта было достаточно в любой коробке с мягкой подушкой, и он искренне не понимал, почему я не могу последовать его примеру. Мне же комфорта было мало.
Где бы еще плафонов для освещения набрать? В Дахене ничего подходящего не водилось, но каждый дополнительный каталог на почте стоил денег, и не факт, что там найдется что-то для меня. И доставка опять же. Тут поневоле задумаешься, не начать ли чародейским способом плавить стекло, если уж научился делать это с камнями.
Конечно, можно было читать, подсвечивая себе чарами, чем я и собирался заняться после ужина, но их нужно постоянно подновлять, что сильно отвлекало от чтения. В учебниках второго курса я уже почти ничего нового для себя не находил, потому что по подсказке Шарика постоянно использовал разные чары и их сочетания. Единственным слабым местом у меня все также оставалась алхимия: она требовала сосредоточенности и времени.
Незадолго до ужина внезапно появилась донна Сильвия, расточавшая мед и патоку.
— Дон Оливарес вы совсем не следите за здоровьем своего ученика, — укорила она. — Посмотрите, как он осунулся с того времени, что вы тут появились. Вам обоим нужен отдых.
— Всевышний, — скривился Оливарес, — говори прямо, что тебе нужно. Не надо этих расшаркиваний и запудриваний.
— Грегорио был бы счастлив, если бы вы завтра появились у нас дома, — заворковала она. — Ваш последний с ним разговор в присутствии свидетелей породил множество ненужных слухов о том,
