больше никогда его не увижу.
А потом я увидела его в том кафе. И это можно было расценить только как вмешательство судьбы. Я объявила его человеком, который мог бы вдохновить меня на написание романа, на первой главе которого я застряла.
Это было моим оправданием, и я проигнорировала то, что могло произойти. Я зарезервировала место в своем сердце, которое хранила в тайне долгие годы для человека, с которым хотела быть вместе. Мне не нужно было встречаться с ним ради книги. Я оставила Динчера с воспоминаниями, которые он захочет забыть, когда еще ничего не произошло, чтобы спасти его от новых. Я не позволила судьбе познакомить его с моей жестокостью. Именно поэтому мне пришлось отпустить его.
Не только физически, но и мысленно, как бы тяжело это ни было.
* * *
Спустя шесть дней
– Я пришла! – крикнула я, открывая садовую калитку, в то время как отец пытался разжечь барбекю.
– Добро пожаловать, дочка, – приветствовал меня он, поднимая глаза и снова возвращаясь к барбекю. – Что случилось? Не прошла твоя тоска по поселку? Уходишь каждое утро и на целый день.
– Нет, еще не прошла, – ответила я, шаркая тапочками и выходя на крыльцо. Хотя я имела в виду совсем другое, ему этого не сказала. – Здешний воздух мне всегда идет на пользу.
Я открыла москитную сетку и вошла в дом через открытую дверь. Звук удара ножа по деревянной доске, доносившийся из кухни, говорил о том, что мама продолжала готовиться к сегодняшнему застолью.
– Когда я звонила, ты сказала, что все готово и помощь не нужна. Почему ты мне не сказала, я бы пришла пораньше.
Мама оглянулась через плечо:
– Мне хотелось, чтобы ты подышала свежим воздухом и прогулялась. В этом огромном городе не осталось даже парков. Почему ты решила уехать, с момента твоего приезда не прошло и недели?
– Работа ждет.
– Хорошо, Нисан, – с сожалением сказала она и посмотрела на меня. – Я думала, ты еще немного побродишь по окрестностям. Ты сегодня рано вернулась.
Я подошла, отодвинула один из стульев и села.
– Сегодня я была только на набережной.
Она вернулась к разделочной доске и начала нарезать помидоры.
– Нисан, ты так и не рассказала мне, почему вдруг приехала? Ты обычно не появляешься здесь без предупреждения.
– А разве мне нужна причина? Я всегда хочу к вам, но не всегда могу, потому что нет времени.
Когда меня спрашивали, я отвечала, что у меня нет времени навестить семью. Причина, по которой я не приезжала к ним в те дни, когда у меня было много свободного времени, была другой. Дело было в том, что, приезжая к родителям, я больше, чем в городе, чувствовала себя ребенком, успехами которого они не могут хвастаться, как соседи. Видимо, я была глупа, полагая, что сравнения с соседскими детьми останутся только в школьном или университетском времени.
– Вчера приехал сын Нурджан, – сказала мама, перебирая огурцы, – он приезжает только раз или два в год, потому что работает за границей. Глядя на тебя, можно подумать, что ты работаешь в космосе.
Я глубоко вздохнула и, блуждая взглядом по дому, вспомнила, как в детском саду мама заставляла меня рисовать человечка, потому что мой одногруппник нарисовал человечка лучше меня. Я вспомнила, как она заставляла меня читать до утра, чтобы я могла занять первое место в конкурсе по чтению среди своих сверстников в начальной школе, говоря, что четырех часов сна мне достаточно. Вернувшись домой в первый день учебы в старших классах, я вдруг вспомнила об учебниках, которыми отец завалил мою комнату. Всю старшую школу я ходила на дополнительные курсы, и в выпускном классе от стресса у меня стали клочьями выпадать волосы. Отец до последнего дня проверял мои успехи на тренировочных тестах. Они так старались, но не получили того, чего хотели. Я не стала ни инженером, ни врачом. Несколько раз я слышала это в разговорах с нашими родственниками. Со мной было так сложно, что мама с папой не решились завести еще одного ребенка.
Хюлья: «Ради бога, кому она нужна? На ее месте я бы тоже не пришла на презентацию. Ее контракт скоро истекает. Не думаю, что ей его продлят».
Сообщение было удалено отправителем до того, как я разблокировала экран. Хюлья по ошибке отправила сообщение, что было предназначено кому-то другому, в общую издательскую группу.
– Что случилось? – взволнованный мамин голос заставил меня быстро сменить выражение лица, которое не скрывало беспокойства.
– Ничего, – пробормотала я, – я снова наткнулась на одно из объявлений о потерянной собаке.
– Нисан, ты, как всегда, ищешь место, где можно пожалеть себя, – проворчала мама.
Я не могла сказать, что кто-то находит способ расстроить меня, пока я нахожусь здесь. Вскоре на мой телефон пришло еще одно сообщение.
Эге: «Я собираюсь поговорить с Хюльей».
Некоторое время я смотрела на текст сообщения на экране. Сообщение было удалено за короткое время, но это означало, что его читали и другие, а не только я.
Я знала, что Эге не считает меня слишком слабой и неспособной защитить себя, он просто хотел, чтобы я поняла, что он на моей стороне. Но когда он это написал, я почувствовала унижение. Если кто и должен был поговорить с Хюльей, так это я.
Я решила не разговаривать с ней вообще.
Нисан: «В этом нет необходимости. Я проигнорирую это».
Эге: «Если ты это сделаешь, они продолжат нападать на тебя. Только позволь мне, и они больше никогда не скажут тебе ни одного слова».
Нисан: «Все, что она написала, правда. Она просто разместила не в той группе. Пожалуйста, забудь».
Выключив телефон и оставив его на кухонном столе, я поднялась в свою комнату, включила светильник и легла на кровать. Глядя на звезды, которые я наклеила на потолок в первые годы учебы в школе (половина из них отвалилась, а клей остался), я вспомнила, как смотрела на эти звезды по ночам, когда мне снились кошмары. Сейчас они не могли светить из-за света моего ночника, но я знала, что, когда стемнеет, они снова превратят мой потолок в небо.
Вечером, когда отец сказал, что мясо готово, я спустилась во двор. Я не спала, но от тусклого вида комнаты меня клонило в сон.
– Ложись сегодня пораньше, – посоветовал отец, увидев, что я зеваю.
Я кивнула, потянулась к столу и начала наполнять свою тарелку. Я бы хотела сказать, что у меня пропадает аппетит от плохого настроения, но у меня все было наоборот, и мне следовало бы уделять больше внимания своему психическому здоровью,
