каждым его шагом.
Перед самым поворотом к своему кабинету, он бросил на меня взгляд и в эту самую секунду остановился, чуть покачнувшись вперёд. Одного взгляда. Одного, мать его, взгляда. Мельком. На ходу. Одного прикосновения к моему лицу глазами ему оказалось достаточно, чтобы рассмотреть что-то, чего не увидел никто до этого мужчины. Может быть, жертву?
Сделав пару шагов обратно, он остановился и, перекинув взгляд с меня на человека передо мной, спросил:
– Какие-то проблемы?
– Нет, спасибо. Важный разговор. – Пояснил Костя с заготовленной улыбкой.
Князь, выслушав ответ, снова посмотрел на меня. Перевел взгляд к моим ногам, вцепившимся каблуками в пол, обратил внимание на спину, прижатую к холодной стене. Чуть нахмурив брови, задал немой вопрос, но я снова не нашла храбрости на просьбу о помощи. Всё, на что хватило моих сил, это приподнять уголки вишнёвых губ и задержать тяжёлые от туши ресницы на глазах. И этого оказалось более чем достаточно.
– Важный разговор, значит? – с непоколебимым спокойствием произнес Князь. – Важные разговоры должны обсуждаться в более спокойной обстановке. – Сделав шаг к стене, мужчина указал вперёд, в направлении своего кабинета.
– Не стоит, мы уже почти закончили! – стал противиться Костя.
– Я настаиваю. – С фальшивым радушием протянул Даниил и его взгляд затвердел под напряжёнными веками. Косте ничего не оставалось, как согласиться на приглашение. Только тогда до меня дошло, что он вряд ли оказался в клубе законным способом. На нём была только синяя футболка, никакой куртки.
Не чувствуя пола под каблуками, словно тащилась по вате, я вошла в кабинет. Пропустив всех внутрь, Князь дал пару жестов охране и закрыл дверь изнутри.
– Мы хотели бы поговорить наедине! – запротестовал Костя и тут же получил в грудь кулаком. С его комплекцией удержаться на ногах оказалось не так уж сложно, всё же удар откинул его на пару шагов назад, а дыхание сбилось.
– Что, блять, ты делаешь? – промямлил Костя, хватаясь за рёбра.
А Князь, не обращая никакого внимания, повернулся ко мне и, почти не шевеля губами, спросил:
– Это он? Это та тварь?
Из-за шума крови в ушах, я не столько услышала его голос, сколько поняла вопрос по озлобленным глазам.
Сделав ещё несколько шагов по вате, я села на диван и едва заметно кивнула, всё ещё боясь, что Костя тоже увидит мой ответ.
– Что он хочет от тебя? – продолжил Князь. Затем взял два стула от стола, поставил их по центру, друг напротив друга и плавным жестом указал Косте садиться.
– Эта сука! – начал плеваться слюной Костя. – Она украла у меня деньги и сбежала! Не сказав ни слова, исчезла!
– Рита, твоя смена окончена, тебе пора домой. – Произнёс Даниил, прохаживаясь от стульев к своему столу.
– Я останусь, – мой голос всё ещё был не моим, но приобрёл твёрдость.
– Выйди, я сказал, – повторил мужчина, ничуть не изменив свой спокойный тон.
Я не пошевелилась, а на словах спорить не видела смысла. Я осталась на месте и тогда, когда Князь достал из-за пояса пистолет.
– Если ты не готова увидеть здесь самое страшное, то иди.
Я плавно укрыла глаза ресницами, а когда вновь распахнула, была действительно готова ко всему. Мужчина, увидев это на моём лице, перешёл к делу.
– Садись. – Всё так же спокойно приказал он Косте, но было в его голосе что-то, что устрашало так же сильно, как серебристый пистолет в руке.
Костя попятился к стулу и сел, едва не промазав задницей мимо сиденья.
Князь опустился напротив, у него без труда получилось выглядеть на металлическом стуле, как на позолоченном троне.
– Ты бил эту женщину? – спросил он, облокотившись на бедра.
Костя шмыгнул носом, косясь на сверкающее оружие, растерянно моргнул и выплюнул истерический смешок. Князь терпеливо ждал ответа.
– Нет, и пальцем не тронул!
Я не издала ни звука, но мои губы изогнулись в болезненной усмешке. Ложь звучала очень правдоподобно, от того мне было действительно больно.
– Тогда почему она сбежала от тебя?
– Да кто знает, чего ей не хватало?! – начал распеваться Костя, но Даниил пресек его песню, сняв пистолет с предохранителя.
– Спрашиваю ещё раз, последний. Ты бил её?
Костя обернулся на меня и не увидел ничего, кроме спокойствия, которым я дала понять, что отнекиваться бессмысленно.
– Ну, может, проучил за дерзость пару раз…
Ему не было позволено договорить. Кулак обрушился Косте на глаз, заставив заткнуться, затем ещё раз и ещё.
– Шрам у неё над бровью твоя работа? – всё так же спокойно спросил Князь, встряхнув кулаком.
– Нет! – просопел Костя, сжимая разбитый висок.
Князь перевёл взгляд на меня, и правильный ответ увидел на моём оскорбленном лице. В этот миг, он вручил мне улыбку, такую редкую и потому ценную. Спустя секунду мужчина уже поднялся, а его нога ударом в грудь опрокинула Костю на пол, вместе со стулом. Тот, лёжа на черной плитке, давился мокрым кашлем, будто собирался выплюнуть лёгкие.
Я тревожно дернулась от увиденного, но моему мозгу понадобилась всего пара секунд, чтобы припомнить Косте всё. Неубывающую синеву на теле, пересчитанные ребра в багровых тонах, сломанную руку. И сумму больничных за свой счёт на работе, на время, пока с лица не сойдёт отек. И злость в его глазах, которая разорвала кожу на моей брови, когда он узнал, что я взяла дополнительную смену, вместо того, чтобы провести выходной с ним. Я отнюдь не забыла того чувства обиды и несправедливости, когда хлынула кровь по лицу, смешиваясь со слезами и слепя. Картинка стояла перед глазами, как будто это было вчера, то, как красная река стекала на шею, грудь и с грохотом падала на белый паркет его дома.
Князь резким движением одной руки вернул стул вместе с Костей в исходное положение и снова опустился напротив.
– Ты левша или правша? – спросил он, поправляя на лице острые губы.
– Правша. – Со злостью в голубых глазах промычал Костя.
– Значит, этой рукой ты её бил? – Князь потянулся и ухватил его за запястье, затем согнул руку и приставил пистолет к локтю.
– Не надо, пожалуйста!
– Не дергайся, иначе получишь в голову.
Чуть сдвинув дуло с кости, Князь нажал на курок. Костя завопил и дёрнулся, но это было жалкой попыткой отобрать руку из мертвой хватки. Последовал ещё один выстрел, ещё, только потом Костя брыкнулся достаточно сильно, чтобы слететь со стула. По его плечу бежала струйка тёмной крови, локоть и вовсе превратился в одну кровавую скважину. Из трёх пуль только одна прошла навылет, другие заблудились в костях и мясе.
Костя уже не вопил, а пыхтел
