Читаем без скачивания Дерзкий вызов - Кэт Мартин

Это было прозрением, взволновавшим графа до глубины души. И вдруг Дамиан подумал, не было ли у нее…

— Значит, вы любили друг друга? — осторожно спросил он. В его намерения не входило ни задавать ей этого вопроса, ни получать на него ответ. Возможность услышать правду непонятным образом пугала его. И все же что-то подталкивало графа узнать хотя бы часть ее.

Александра медленно открыла глаза. В них по-прежнему отражалось страдание. Он понимал, что глубоко запрятанная тревога еще не изжита. От этого ощущения его собственная боль обострилась. За короткое время общее горе сделало их близкими, как никогда до этой минуты.

— Да, я любила его, — сказала девушка, и от ее признания в груди у него что-то перевернулось. — Я была к нему сильно привязана. Но это не те чувства, которые вы, должно быть, имеете в виду. Питер был мне другом.

У Фэлона словно гора свалилась с плеч, и он сам поразился, сколь велико было облегчение. После этого в его сознании произошел поворот. Он считал ее эгоцентричной, избалованной особой, заботящейся только о собственных интересах и ни в грош не ставящей всех остальных. В его глазах она была бессердечной тварью вроде его матери. Теперь ему стало ясно, что Александра вовсе не была бесчувственной.

— У вас есть все основания ненавидеть меня, — тихо сказала она. — В том, что случилось с вашим братом, есть доля моей вины. Я… я была слишком поглощена светской жизнью и собственной персоной. У меня не нашлось достаточно времени для Питера. Я проглядела его. — Слезы хлынули у нее из глаз и ручейками побежали по щекам. — Я бездумно кокетничала. Мне были неведомы его чувства… до тех пор, пока не оказалось, что уже слишком поздно. Возможно, не будь я такой взбалмошной и безрассудной… — Александра закусила дрожащую нижнюю губу и вытерла увлажненное слезами лицо. Одинокая слезинка продолжала упорно катиться к маленькой ямочке на подбородке. — Но у меня и в мыслях не было причинить ему зло.

Дамиан старался дышать глубоко и размеренно, но грудь его была стеснена. Все, что сейчас происходило внутри его, никак не вязалось с его намерениями. Никоим образом. До этой минуты он предвкушал сладость возмездия. Теперь он был так же расстроен, как и она.

— Сколько вам лет?

— Девятнадцать.

Два года назад, когда погиб его брат, ей было семнадцать. Дамиан мысленно чертыхнулся. Он думал, что она старше.

Александра чихнула, и граф полез доставать носовой платок, но спохватился. Он уже использовал его, когда вытирал ей лицо. Тогда Фэлон отобрал у нее ридикюль, порылся внутри и вынул белый платочек с кружевом. Она взяла его дрожащими руками и приложила к глазам.

Дамиан подумал, что должен утешить ее, но слова застряли в горле. Он хотел извиниться — сказать, что неправильно понял ее и поступил нехорошо, вынудив принять его предложение.

Но вместо этого он продолжал молча сидеть, откинувшись к стенке и прислушиваясь к тихим всхлипываниям. Даже перестав плакать, Александра не открывала глаз. Она избегала смотреть на него и много позже, когда изрядно стемнело и они уже почти подъехали к небольшой таверне. В этой гостинице он не планировал остановки. Здесь отсутствовали и те удобства, и тот уют, которые так ценил Дамиан. Но сюда можно было добраться быстрее, чем до первоначально намеченной им «Бригантины». Поскольку граф беспокоился, что Александра провела слишком много времени в пути, он спешил устроить ей отдых.

В гостинице было полно самого разнообразного люда. Помимо путешественников, торговцев и фермеров, здесь остановилась шумная группа солдат, направлявшихся из своего гарнизона в Фолкстоне в Лондон. Возле стойки слышались громкий хохот и непристойные шутки вперемежку с визгливыми голосами полногрудых девок, обслуживающих всю эту ораву. Солдаты рассказывали разные истории о войне, костили Наполеона и болтали о возможной высадке на континент. Эти слухи Дамиан слышал и раньше.

Несмотря на то, что гостиница была заполнена почти под завязку, ему удалось обеспечить для них несколько комнат, Хозяин без звука выделил им помещения, потому что получил вдвое больше, чем стоили номера в этой дыре. Дамиан заказал пищу для слуг и для них с Александрой — голубиный пирог, капусту и пирожки с яблоками. Он распорядился принести еду в номер и пошел через зал к выходу, где возле лестницы его дожидалась жена.

Она взглянула на него с такой же опаской, как смотрела в течение всего дня, и, быстро повернувшись в сторону комнат, сказала:

— Теперь я понимаю, почему вы не пришли ко мне прошлой ночью.

— Я решил не оставаться у вас, потому что вы устали. Вы должны были понять это. Я подумал, что… может быть, сегодня вечером вы будете чувствовать себя лучше.

Александра понимающе кивнула, как бы говоря, что знает, чего ей ждать, считает свою участь закономерной и готова подчиниться. Не дожидаясь его, она стала подниматься по лестнице.

— Александра…

— Да?

— Вам нужно поспать. Я отлично представляю, как можно расстроиться после подобных разговоров. Завтра… возможно, мы спокойно обсудим эти вещи.

Она нахмурилась.

— Я не понимаю, что вы собираетесь обсуждать.

— Я считаю, что прежде всего вам необходимо выспаться. Поэтому не стану… беспокоить вас до тех пор, пока вы не отдохнете как следует.

— Однако же…

— Я сказал, все откладывается до нашего разговора.

— Но я… я думала… после того как сегодня… Боюсь, что я все-таки ничего не понимаю.

Он поднес руку к ее щеке.

— Я тоже. Может быть, завтра что-то прояснится.

Его слова дали ей пищу для размышлений. Вряд ли что-то могло измениться после их разговора. Все и так яснее ясного. Мужчина, за которого она вышла замуж, по ее милости потерял брата и решил наказать ее за совершенное преступление. Жажда мщения толкнула его на этот брак. Ситуация предельно простая.

Александра хотела бы ненавидеть и презирать его за то, что он прибег к такому средству для достижения желаемого. Однако сердцем она понимала его стремление восстановить хотя бы для себя истину во имя справедливости.

Время возмездия пришло. Александра убедилась, что теперь ее ждут бесконечные дни кары за погубленную жизнь его брата, ее друга, преданного ею по легкомыслию.

И все же у девушки не было в этом абсолютной уверенности.

Дамиан Фэлон в очередной раз ставил ее в тупик. После того разговора в экипаже, когда он услышал от нее о Питере, граф смотрел на нее совсем иначе. Его черты утратили суровость. Он больше не казался ей таким жестоким и непреклонным, каким она воспринимала его начиная с той ужасной ночи в гостинице. Казалось бы, когда Александра признала за собой часть вины в смерти его брата, он должен был ожесточиться еще больше. Однако вместо этого девушка видела в его глазах нежность и озабоченность.