Тут я солгал. Отношения с Китаем не позволяли распивать чаи. Но и это направление можно и нужно открывать. Потому, в недалеком будущем, Россия и чаем торговать может.
— Северный путь в Америку… — собирался я перечислить и другие «козыри», но был беспардонно перебит.
— Он есть? — не скрывая интереса, спросил посол.
— А вот вы и проверите. Дам на то дозволение. Тако же, разбирая либерею отца своего, увидал бумаги, где итальянцами описывалась тайна зеркал, что на острове муранском венецианты ладят. Кабы были стекольщики у меня, можно на долях мануфактуру сладить. И ты, Джон, в накладе не будешь. И такого много есть, что дать Россия может. Знаю я и о том, что есть континент еще не открытый, но о котором ведали китайцы. России сие ни к чему, а Англии продать те веды могу, — я все бросал и бросал кости англичанину.
Я подумал, что Австралию могу англичанам скормить. По современным реалиям, этот континент особо бонусов Англии не принесет, но интерес возбудить должен нешуточный. А какие там ресурсы? Золото? Вроде бы нет, или его мало. Не уран же они будут добывать для ядерной бомбы? Для этого Австралия хороша. А так… чемодан без ручки. Пусть пользуются.
— Вот, — я передал десять листов бумаги, полностью мной исписанные. — Цифирь арабская, там посчитаны выгоды Англии от нашего торгового союза.
Джон взял бумаги, испросил дозволения их посмотреть, как будто он не сделал бы этого позже и без разрешения. Пусть смотрит, да считает. Я знал, что русская пенька лучшая, парусина может быть не хуже любой иностранной. Включил я в бизнес-план и торговлю соболями и иной рухлядью. Там же и мед с воском.
Чертеж с ульем, того типа, что я видел и знал из будущего, по примеру, какие были на пасеке у дядьки, готов. Не знаю, как туда приглашать пчел, с меня не очень то пчеловод, может, и добрым словом и уговорами, но знал об ином, что сейчас на русских землях добывается много меда, но чаще прадедовскими способами, в лесу, забирая весь мед и тем самым обрекая пчелиные семьи на смерть. Лука говорил, что кое-где используются дупла с пчелами, которые вырезали из дерева, так и переносили в иное место, чтобы не нарезать километры в лесу от одного дупла к другому. Но улей… это может быть очень круто. Воск нужен всем, он не дешевый, а мед пока что для многих — единственное сладкое лакомство.
Мерик быстро пролистал бумаги, остановившись на итоговых цифрах.
— Государь-император, но это миллион рублей? — с большим сомнением спросил Мерик.
— Будет и более того. Тако же я готов, при постройке англичанами трех кораблей на моих верфях, один отдавать Англии в учет работы. Но тот корабль, на который покажет мой человек. За то, что обучите русских людей морскому делу, еще доплачу, — спокойно сказал я и решил выложить то, что нужно России.
Пусть многие позиции и были прописаны в бизнес-плане, но Мерик не мог в полной степени оценить то, что я предлагал и что за это требовал. Может позже, когда он хорошо все вычитает, что-то и поймет, но вряд ли посол специалист в экономике. И я не так, чтобы профессионал, но логика и примитивное понимание имею. А примитивное знание рыночной экономики — это научный прорыв в этом времени.
Мне нужны были: специалисты, плуги, лошади, овцы, но еще главнее…
— Потат у меня есть и здесь, — ответил Мерик, когда я отдельно остановился на требовании доставить в Россию картофель. — Привозил ранее, так царю Годунову не пришлось по укусу.
— Мне придется. Токмо кабы были большие плоды, — отвечал я.
Подсолнух был нужнее, чем картофель. Насколько я знал, сейчас он в Европе используется, как декоративный цветок, но подсолнечное масло — это золотое дно. Для изготовления того же мыла растительные масла подойдут больше, чем животные.
Фасоль… с нашими урожаями фасоль, да и кукуруза — это большой шаг вперед. Одно зернышко кукурузы даст минимум початок, да еще и ботву на силос. С фасолью схожая ситуация. Насколько я знал ацтеки выращивали фасоль и она, как и кукуруза уже давала хорошие урожаи. Учитывая урожайность в современной России сам 3, фасоль способна где-то наряду с картофелем не допустить голода.
— Мне обдумать все нужно… и в Англию ехать, — ответил после продолжительной паузы Мерик.
— И не только ты, я отправлю с тобой людей, дам соболей, чаю, будет что принести в дар моему венценосному брату Якову, — отвечал я.
Посол ушел. Я потратил три часа своего драгоценного времени на то, чтобы опутать Мерика, и словесными кружевами и заинтриговать цифрами, которые рисовали будущее Англии, если она будет торговать с Россией, как рай на Земле.
Конечно, не все так очевидно, и я шел на условия, которые, во-многом, невыгодны России. Но тут нужно было понимать, что для того, чтобы побудить европейскую страну основательно влезть в торговые дела с Россией, нужны такие условия, которые вызовут обильное слюновыделение у элит европейской державы и непроизвольное потирание ладоней в предвкушении куша.
Россия, для пока не слишком-то и образованной Европы, далека и стала действительно известна только после того, как Иван Грозный замахнулся на Ливонию, которая, впрочем, так же очень далека от развивающихся европейских государств. Сейчас начинается эпоха, когда государство лишь тогда влияет на международную повестку, если есть флот или непосредственная граница с иными государствами Европы. У моего же государства еще есть очень сложные отношения с Югом, отсюда Россия и ассоциируется, как некая полустепная держава. Да, ничего, прорвемся. Деньги нужны, — это конечно. Но переплата англичанам или еще кому — меньшее зло, чем пытаться только своими силами начать рывок в развитии. Петру пришлось опираться на европейцев, ломать через колено мировоззрение русского народа. Попробую обойтись без излишеств и поэтому… не хочется, но нужно — сегодня я отправляюсь на богомолье в Троице-Сергиеву лавру. Буду поддерживать реноме православного монарха. Ксения уже дня два молится в Новодевичьем монастыре с будущей свекровью Марфой-Марией Нагой.
* * *
Между Брянском и Стародубом
23 августа 1606 года
Победа никогда не бывает полной, если ею не воспользоваться. Разбить войска Лжедмитрия удалось, но много банд разбрелось по округе. Что же касается претендента на трон, самоназванного царя Димитрия, то он оказался живучим паразитом, и даже отрубленная по локоть правая рука и потеря крови не отправили Богданку к его еврейскому богу. Да, как выяснили чуть позже, раздев мерзавца, товарищ был обрезан, что более чем указывало на то, к какому народу относился Богданко, несмотря на то, что его имя было вполне славянское. В Литве немало евреев, многие из них порядочные люди, но для того, чтобы вписаться в экономическую и общественную систему, порой евреям приходилось внешне становится христианами, при том, чтобы тайно молиться Яхве.
Масштабы разорений русских земель, князь Дмитрий Михайлович Пожарский осознал только на следующий день, после сражения под Брянском. Только людей, не военных, а мирян, которые были поверстаны в рабов, оказалось более двух тысяч человек. В основном, это были женщины, молодые, привлекательные, женщины. Были и мужчины, которых использовали на строительных и любых хозяйственных работах.
И что делать с этими людьми, Пожарский не знал. Женщины держались особкой, мужчины, бывшие только что сами рабами, осуждающе смотрели на тех представительниц слабого пола, защитить которых не смогли. Более того, мужики плевались в сторону женщин. Не менее брезгливо смотрели и на баб воины. Во время войны мужчиныстрадают больше? Весьма спорный вопрос, если только мужчины не те, которые ни в коем случае не дают своих женщин в обиду, дерутся за своих жен, сестер, матерей до конца и с остервенением.
Другой категорией были пленные. Куракинское войско, которое ранее самоуверенно пошло бить, казалось, сиволапых разбойников, еще вчера тянувших крестьянское тягло, недооценило участие профессиональных воинов на стороне Лжедмитрия. Самоуверенность никогда не бывает во благо. И теперь почти две с половиной тысячи, некогда русских воинов, а нынче, голодранцев, так же ставили перед Пожарским вопросы.
