Рано утром он отвел ее на самую красивую улицу Саутгемптона, чтобы купить вечернее платье, настояв на том, что сам выберет для нее наряд, и Камала нашла вкус своего спутника безупречным.
Это было красивое платье из белой тафты, отделанное кружевами, которое оказалось ей очень даже к лицу. Она также купила вечерний плащ из черного бархата с лебяжьей опушкой. Капюшон выгодно подчеркивал овал ее лица, делая Камалу похожей на ангелочка, по ошибке упавшего с небес на землю.
Из магазина женского платья они отправились к торговцам мужской одеждой.
Камала пришла к выводу, что Конрад просто потрясающе выглядит в безупречно скроенном фраке, белой рубашке с высоким галстуком и тугим стоячим воротником, острые углы которого упирались ему в подбородок.
Покупки пробили изрядную брешь в их бюджете, состоявшем из средств, вырученных от продажи лошадей. Однако деньги у них все равно оставались, ведь у Камалы все еще была припрятана небольшая сумма от взятых из дома двадцати пяти фунтов. Она без раздумий отдала их Конраду.
— Я положу их в банк на ваше имя, — сказал он.
— Нет, ни в коем случае! — возразила Камала. — Добавьте их к тем деньгам, которые вы отправите домой.
Конрад на мгновение задумался, и Камала поняла, что ему неприятно брать у нее деньги.
— Если вы вернетесь богатым, — сказала она, — то отдадите их мне. Незачем класть их в банк. Вы знаете лучше, на какие нужды они пригодятся вашей матери.
— Вы уверены? — спросил Конрад.
— Вполне, — последовал ответ. — С вашей стороны было бы странно не увидеть здравого смысла в моем предложении.
— Хорошо, Камала, — произнес он, — и огромное вам спасибо.
С этими словами Конрад на мгновение поднес ее руку к своим губам. От этого прикосновения ее почему-то бросило в жар.
Это было единственное выражение симпатии, которое он позволил себе с тех пор, как они проснулись тем утром. До этого он держался с ней довольно отстраненно, как будто решил сохранять некую дистанцию в отношениях. Теперь же ее не пугали даже нотки безразличия, иногда звучавшие в его голосе. Она научилась воспринимать их спокойно, ведь главное то, что он взял ее с собой в путешествие! Страх не отпускал ее и тогда, когда утром она пробудилась после нескольких часов сна, опасаясь, что Конрад может передумать. Эта тревожная мысль заставила ее сесть в постели. Вдруг он все-таки решил, что она станет для него помехой, и оставит ее в Саутгемптоне?
Что, если он уже съехал из гостиницы, добрался до порта, нашел корабль, который отплывает в это утро, и взошел на борт?
Она лежала, терзаясь тысячью страхов, когда услышала, как хозяин гостиницы тяжело поднялся по лестнице и постучал в дверь соседней комнаты, из-за которой раздался голос Конрада:
— Войдите!
Камала тотчас мысленно отругала себя за свои детские страхи. Тем не менее она торопливо встала с постели, оделась и поспешила вниз, чтобы оказаться там раньше Конрада. Она не имеет права опоздать, не имеет права искушать судьбу!
Впрочем, она с каждым часом убеждалась в том, что Конрад не изменил своего намерения. Он подробнейшим образом объяснил, что ей следует делать и какие слова говорить.
— Вам не нужно знать обо мне многое. Я ваш старший брат, и меня долго — много лет — не было в родном доме. Вы не знаете Корнуолл, так что не ввязывайтесь в разговоры об этом крае, чтобы случайно не нарваться на того, кто осведомлен о нем лучше вас. — Немного подумав, он добавил: — Вы не слишком хорошо разбираетесь в современной жизни, потому что с раннего детства вместе со своей семьей жили в таком захолустье, что эта жизнь вас ни капли не затронула.
— Я постараюсь запомнить все, что вы мне говорите, — пообещала Камала.
— Главное, не забудьте, что ваша фамилия — Вериан, — улыбнулся Конрад.
— Вы не будете менять имя? — удивилась Камала.
— Нет, не буду, — ответил он, и ей показалось, что в его голосе она уловила теплую нотку.
Они вернулись в гостиницу. По пути домой Конрад купил веревки, которыми им предстояло связать друг друга. "А он умен", — подумала Камала, заметив, что для правдоподобия ее спутник выбрал старые и потертые бечевки.
— Воры не отличаются особой экстравагантностью, — сказал он. — Для своих злодейских целей они, скорее всего, украли бы шпагат где-нибудь в порту и никогда не стали бы покупать новый.
Конрад также купил грубые хлопковые шейные платки, какие обычно носят моряки и портовые рабочие.
— Им полагается быть грязными, — пояснил он. — Но я думаю, что тут мы можем немного сплутовать: намочим, а когда они высохнут, то будут на вид старыми и мятыми.
— Зачем? — удивилась Камала.
— Это будут кляпы, — ответил Конрад. — Один для меня, второй для вас.
— Кляпы?
В голосе Камалы прозвучало неподдельное удивление.
— Если нам не заткнуть рты, мы ведь можем позвать на помощь, верно? В таком случае кто-нибудь услышит нас прежде, чем корабль покинет порт.
Конрад прав, подумала Камала, прежде чем корабль отчалит, кто-нибудь вполне может заглянуть в одну из расположенных на корме кают.
Камала услышала чьи-то шаги. С каждой секундой они звучали все ближе и ближе. От страха у нее перехватило дыхание. Казалось, сердце вот-вот остановится.
Что будет, если сейчас к ним кто-то войдет и увидит мужчину и женщину, лежащих связанными на полу? У них еще есть время освободиться от пут и сбежать на берег!
— Все зависит от того, как мы рассчитаем каждый наш шаг, — пояснял он Камале, когда они направлялись в порт. — Главное — точный расчет времени и последующих событий, а также капелька везения.
— Я уверена, что так оно и будет, — произнесла Камала. — Я удачно встретила вас, нам повезло, что корабль Ван Вика стоит у причала. Не меньшая удача и то, что вам в голову пришла такая умная мысль!
— Не будем искушать судьбу поспешными выводами, — улыбнулся Конрад.
Поужинав в гостинице, они отправились в порт. Расплатившись за ночлег и еду, они сказали хозяину, что намереваются погостить у друзей, и даже попросили его присмотреть за их вещами, потому что несколько недель они им якобы не понадобятся.
Хозяин не проявил особого любопытства, поскольку привык к постоянным приездам и отъездам моряков, а Конрада он знал вот уже несколько лет.
— Все останется в целости и сохранности, сэр, — заверил он своего постояльца.
Когда Конрад с Камалой пришли в порт, их взглядам предстал клипер "Афродита". Его высокие мачты четко вырисовывались на фоне вечернего неба. По мнению Камалы, судно выглядело очень красиво, сияя огнями в вечерней темноте.
