Он одевался более пышно, чем большинство других послов при королевском дворе. Он, по существу, соперничал с самим королем, уверяя себя, что Генрих выглядит более ослепительно только потому, что предпочитает более яркие цвета. Это было соперничество английской вульгарности и испанского хорошего вкуса. Дон Луис был очень высокого мнения о своей особе. Ему представлялось, что его дипломатия приносит блестящие результаты; он упускал из виду — если вообще это осознавал — то, что это королева помогла ему не только получить у короля аудиенцию, как только ему было нужно, но и, с полуслова поняв пожелания отца, подготавливала для них благоприятную почву в сознании короля еще до появления у него Кароса.
Тщеславный, необыкновенно богатый — что и было причиной, почему Фердинанд решил послать его своим послом в Англию, поскольку он мог сам оплатить свои расходы и избавить от этого Фердинанда,— дон Луис был полон решимости сделать так, чтобы его свита была пышнее, чем у любого другого посла, и чтобы двор не забывал о его особом положении благодаря тому, что королева приходится дочерью его властелину.
Поэтому для такого важного джентльмена было унизительно, что его заставляют ждать, и к тому же не кто иной, как какой-то простой священник. По крайней мере, он должен был бы быть скромным и простым, однако, у Кароса были все основания полагать, что во Фрее Диего Фернандесе не было ничего смиренного и покорного.
Почти такая же набожная, как и ее мать, Катарина естественно очень доверяла своему духовнику, и занимающий такое положение монах наверняка имел на нее влияние.
Дон Луис расхаживал взад и вперед по приемной. Как смеет священник заставлять посла ждать! Вульгарный тип. Посол был уверен, что маленькому священнику не терпится сунуть свой нос в государственные дела. Пусть занимается своим делом, а посол будет заниматься своим.
Но в обязанности Фрея Диего входило быть духовником королевы, а для такой женщины как Катарина все, что она ни делала, имело отношение к вероисповеданию.
Дон Луис сделал нетерпеливый жест.
— Боже, спаси нас от безгрешных женщин,— пробормотал он.
Наконец, появился священник. Дон Луис поглядел на него — неуклюжий в своей рясе, подумал он, с выражением самодовольного удовлетворения на молодом, но умном лице.
— Ваше превосходительство пожелало видеть меня?
— Я жду уже полчаса.
— Надеюсь, ожидание не было для вас утомительным.
— Меня всегда утомляет ожидание.
— Потому что вы занимаетесь такими делами. Прошу вас сообщить мне, какое у вас ко мне дело.
Дон Луис быстро подошел к двери, открыл, выглянул наружу, потом затворил ее и встал, прислонившись к ней.
— То, что я скажу, предназначается только вам одному... для испанских ушей, вы меня понимаете?
Священник склонил голову в знак согласия.
— Наш повелитель желает, чтобы король Англии без промедления объявил войну Франции.
Священник поднял руки.
— Войны не моя сфера, ваше превосходительство.
— Доброго слугу Испании должно касаться все. Вот как думает наш повелитель. И у него есть для вас поручение.
— Продолжайте, прошу вас.
— Король Фердинанд считает, что королева могла бы нам помочь. Она оказывает на короля Генриха большое влияние. И, действительно, ее влияние должно сказаться больше, чем влияние его министров.
— Сомневаюсь в этом, ваше превосходительство.
— Значит, нужно сделать, чтобы это было так. Если это не так, то, быть может, потому, что королева недостаточно усердно старается выполнять пожелания отца.
— Ее Величество хочет угодить и отцу и супругу. Отец далеко и сделал очень мало, чтобы поддержать ее, когда она нуждалась в его помощи. А супруг здесь, рядом. И я сомневаюсь, что его можно слишком далеко отвлечь от его желаний.
— Что вам известно о таких делах? Он молод и пылок. Если бы королева с величайшим тактом умело воспользовалась бы... она бы немедленно получила от него обещание.
— Мое мнение, что этого не произошло бы.
— Вашего мнения не спрашивали. И что вы, давший обет безбрачия, можете знать об интимных отношениях, существующих между мужчиной и женщиной в тиши опочивальни? Мой дорогой Фрей Диего, бывают мгновения, уверяю вас, которыми можно умело воспользоваться в своих целях. Но ведь вам ничего неизвестно о таких вещах... или же известно?
За этими словами была скрыта насмешка, намек на то, что слухи о тайной жизни Фрея Диего, возможно, недалеки от действительности. Фрей Диего знал, что если такие слухи подтвердятся, это будет стоить ему его положения, ибо вызовет такой шок у Катарины, что она, как бы ему ни доверяла, отстранит его, обнаружив его тайну.
Священник знал, что посол не был к нему дружески настроен, но он и раньше одерживал победу над врагами. Он с удовольствием вспомнил свою борьбу с Франческой де Карсерес: она ненавидела его и плела интриги, чтобы его отозвали в Испанию. Однако, посмотрите, что с ней случилось! Замужем за банкиром Гримальди, она отчаянно старается вернуть себе положение при дворе, а к нему королева благоволит, как никогда раньше, и он имеет такой вес, что посол вынужден против своего желания искать с ним встречи.
Фрей Диего был молод и немного самонадеян. Он действительно не понимал, почему ему может приказывать Карос. Он должен был подчиниться потому, что таково было желание Фердинанда, но он уже больше не считал того своим повелителем. На таком большом расстоянии влияние Фердинанда казалось незначительным. Во время вдовства его дочери Фердинанд о ней не заботился; только теперь он стал часто писать ей любящие письма. Катарина об этом помнила, и по мнению Фрея Диего больше была королевой Англии, чем инфантой Испании.
Поэтому у него доставало решимости не позволить, чтобы из-за своего страха перед Фердинандом он лишился того доминирующего влияния, каким, он знал, обладал по сравнению с послом Фердинанда, к которому королева относилась далеко не так тепло, как к своему другу и духовнику.
— Это правда, что у меня нет вашего опыта в таких вещах, дон Луис,— сказал он.— Но то, что вы просите, раз это касается совести королевы, должна решить Ее Величество.
— Чепуха! — резко возразил Карос.— Долг духовника — направлять тех, кто находится под его духовной опекой. Несколько правильно выбранных слов, сказанных в нужный момент, и королева осознает свой долг.
— Думаю, вы имеете в виду ее долг перед отцом. Но вполне вероятно, что Ее Величество может также осознать свой долг перед супругом.
— Вы хотите сказать, что отказываетесь выполнить приказ нашего повелителя?
— Я хочу сказать,— с достоинством произнес Фрей Диего,— что тщательно продумаю этот вопрос и, если, после размышлений и молитв, смогу убедить себя, что для души Ее Величества не представляет вреда то, что вы просите, я сделаю, что вы говорите.
